Второе действие

Действующие лица

Первое отделение

 

Со сцены возвращаются Белецкая и Сергей, мокрый «до нитки». При открывании двери слышно, что идёт спектакль.  

 

   БЕЛЕЦКАЯ.  Какой Вы, Серёжа, мокренький! Ну нельзя же так! Могут подумать, что у Вас тропическая лихорадка, а это уже слишком, даже для вашего персонажа!

   СЕРГЕЙ.  Вы считаете, видно было?

   БЕЛЕЦКАЯ.  С последнего ряда! О хорошем пробовали думать?    

   СЕРГЕЙ.  Да я в уме всех котят и щеночков перебрал! Не помогает,

ёлки-палки - теку и теку! Лучше на льдину сесть, чем на сцену!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Плохо.

   СЕРГЕЙ.  Мне бы переодеться, где Вика?!

   ВИКА.  (появляется со сцены) Да иду, иду! (Сергею) Быстро всё скидывай!

   СЕРГЕЙ.  Прямо здесь?

   ВИКА.  А где же ещё? Прямо тут и снимай!

   СЕРГЕЙ.  Да как-то…

   ВИКА.  Ой, да на что там смотреть-то, ваще уже! Иди обмойся и надевай  костюм номер два!

   СЕРГЕЙ.  Полотенце есть?

   ВИКА.  Откуда? Никто ж не предупредил!

   СЕРГЕЙ.  Бумагой обтереться, что ли…   

   ВИКА.  Ты чё ваще, не знаешь, зачем в туалете бумага?

   СЕРГЕЙ.  Знаю!

   ВИКА.  Ну а чё тогда?..

   СЕРГЕЙ.  Так нет же полотенца-то!

   ВИКА.  На, вытрись рубашкой  Раскатова, ему всё равно не надо!  

   СЕРГЕЙ.  (Белецкой) Сколько у меня  времени в запасе?

   БЕЛЕЦКАЯ.  От силы минут пять-шесть, так что поторопитесь. Вместе с Ольгой пойдёте, не пропустите. Ой, мне же надо шляпку поменять!

            СЕРГЕЙ.  Я мигом! (убегает)

   БЕЛЕЦКАЯ.  Вика, подскажите, шляпку лучше вот так... или вот так надеть?

   ВИКА.  И так и так отстой!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Вы думаете?

   ВИКА.  А чё тут думать?  Беспонтовый прикид! Всяко не в кайф!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Спасибо за исчерпывающий комментарий!

   ВИКА.  Не за что! Вы, Мила Михайловна, смело ко мне обращайтесь! Всегда помогу! А там глядишь, и замутим чё-нибудь вместе.

   БЕЛЕЦКАЯ.  Я уж сама... Ладно, побежала, там подожду... Вот память! Чуть «бумаги» не забыла! (идёт к сумке, достаёт листки, уходит «на сцену»)

   ВИКА.  (подходит к телефону, набирает номер) Аллё! Пап, ты?.. Всё нормуль, уже играют. Не-е, не долго - только костюмы покидаю, и домой... Чёрного или белого?..  Не-е, яблоки тяжёлые, сам тащи... Ага... Всё, пока! (кладёт трубку) Ну, ты скоро?!!

   ОЛЬГА.  (появляясь) Это мне?

   ВИКА.  Не-е, Сергею.

   СЕРГЕЙ.  (выбегает в трусах из туалета) Да здесь я, здесь!

   ОЛЬГА.  Те же и Аполлон! (оценивает, заходит за ширму) Сергей... Э?..

   СЕРГЕЙ.  Николаевич.                     

   ОЛЬГА.  Сергей Николаевич, это успех!

   СЕРГЕЙ.  Что Вы имеете в виду?

   ОЛЬГА.  Я давно не видела, чтобы сидя в кресле, без единого слова, но так убедительно играли страдание. Вы идёте к славе семимильными шагами, следующая ступень - «бедный Йорик», а там и на «тень отца Гамлета» замахнуться можно!

   СЕРГЕЙ.  (надевая костюм для верховой езды) А Вы - злюка.

   ОЛЬГА.  Что вы, я - сама доброта.

   СЕРГЕЙ.  Не похоже.

   ОЛЬГА.  Как раз похоже… Вы наверняка обратили внимание, что в зале одни  женщины, для которых жалеть мужика - всё равно, что любить... А Вас было ОЧЕНЬ  жалко. Продолжайте в том же духе! Конкурентов у Вас нет: меня они ненавидят как бывшую жену Авдеева, Мими с Раскатовым по возрасту не подходят, а Вы - в самый раз. Кому же им симпатизировать, как не Вам?

   СЕРГЕЙ.  Ну, а мужчины-то почему должны хорошо ко мне относиться? 

   ОЛЬГА.  Это просто: мужской мир пронизан духом вечной борьбы за самку… Вас же невозможно рассматривать как соперника - глядя на Вас каждый задрипанный мужичёнка в зале ощущает себя большим и сильным. Так что мужчин Вы тоже покорили, будьте уверены!

   СЕРГЕЙ.  Спасибо на добром слове!

   ОЛЬГА.  Не за что!

   СЕРГЕЙ.  Но ведь это Вы придумали, чтобы я играл «дебила»!

   ОЛЬГА.  Насколько я знаю, ЭТО мужчине играть не надо... Само получается.

   СЕРГЕЙ.  Откуда такие знания?

   ОЛЬГА.  Из жизни...

   СЕРГЕЙ.  Поделитесь?

   ОЛЬГА.  Вряд ли… Кстати, Вы готовы? Вообще-то нам пора!

   СЕРГЕЙ. Почти.

   ОЛЬГА.  А Вы… во что это вырядились?  

   ВИКА.  В костюм номер два!

   ОЛЬГА.  Мы же всё это по выкидывали!.. Ладно, пойдёмте! (уходит на сцену)

   СЕРГЕЙ.  Успеем переодеться? 

   ВИКА.  Нет, конечно! Да иди уже!

   СЕРГЕЙ.  Когда это, наконец, кончится?.. (в дверях сталкивается с Белецкой) Вы будете подсказывать?

   БЕЛЕЦКАЯ.  А кто же?

   СЕРГЕЙ.  Тогда ещё раз - помните, я объяснял? Просто нажимаете…

   БЕЛЕЦКАЯ.  Всё помню, голубчик, не волнуйтесь, идите!

 

Сергей уходит, Белецкая добавляет громкость на мониторе и идёт за ширму. 

 

   ГОЛОС РАСКАТОВА.  «Памела, девочка, я ждал тебя, очень хотел поговорить.»

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  «О чём, папа?»

   ГОЛОС РАСКАТОВА.  «Я, конечно, понимаю - Джеймса трудно считать эталоном джентльмена, но ты-то леди! А значит, у тебя в крови должен быть изрядный процент исконной английской прагматичности!»

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  «Что ты имеешь в виду?»

   ГОЛОС РАСКАТОВА.  «Попробуй взглянуть на своё возможное замужество как на необходимое зло.»

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  «Но он мне не нравится!»

   ГОЛОС РАСКАТОВА.  «Ну и что?»

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  «Как это, ну и что? Вы предлагаете жить с ним под одной крышей!»

   ГОЛОС РАСКАТОВА.  «Не обязательно только с ним, девочка моя! В конце концов, несложно будет завести любовника...»

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  «Как Вы можете говорить мне подобное?! Вы же мой отец!»

   ГОЛОС РАСКАТОВА.  «А что такого? В Лондоне вряд ли найдётся хоть одна добропорядочная семья, где мужья не носят ветвистые украшения из рогов!.. Ладно, после обсудим, я вижу Джеймса, он идёт сюда! Всё, я исчезаю!»

 

Белецкая спешит к телефону и нажимает кнопку.

 

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  «Здравствуйте, Джеймс. Я и представить не могла, что Вы любите кататься верхом! И много проехали сегодня?»

   БЕЛЕЦКАЯ.  (в трубку) «Добрый вечер! Я специально прие... тогда уж, прискакал из Хэмпшира, чтобы с Вами объясниться...» Что?!.. (Вике) Ничего не понимаю, он сказал, «лечится надо»...

   ВИКА.  Кто сказал?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Кто-то в телефоне... (снова нажимает кнопку) А потом гудки...

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  Ну, не молчите же, Джеймс! Можете сесть на Ваше любимое кресло, а то на Вас лица нет. «Вы любите ка-та-ть-ся вер-хом?»

   БЕЛЕЦКАЯ.  (в трубку)  «Добрый вечер, я специально прискакал из Хемпши... ра...» (Вике) Это не он!..

   ВИКА.  А кто?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Я не знаю...

   ВИКА.  Что он сказал?!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Он сказал: «ну и скачите в…» Короче, сказал гадость.

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  Ча-арлз!  Ну же, болтунишка!..

   ГОЛОС СЕРГЕЯ.  А?.. Что?!..

   ВИКА.  (бежит к столу) Чё у Вас тут, в чём заморочка?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Не понимаю, я всё нажала правильно…

   ВИКА.  Куда нажали?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Вот сюда...

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  У Вас поломался слуховой аппарат?!

   ГОЛОС СЕРГЕЯ.  А?.. Что?!.. Да, шейчаш - у меня, кажетшя, поломалшя шлуховой аппарат...

   ВИКА.  Так это же «рэдиал», повтор, значит!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Ну да, повтор!

   ВИКА.  А нафига его жать, вот же номер!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Сергей научил.

   ВИКА.  Это же мой домашний повторился! (набирает номер)

  БЕЛЕЦКАЯ.  И что?..

   ВИКА.  А то, что Вас мой папка послал! Вот отсто-ой! Нате, говорите!

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  В конце-то концов, отвечайте же, вы любите кататься верхом, или нет?!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Передайте Вашему папке.. (в трубку)  «Я специально прискакал из Хэмпшира, чтобы с Вами объясниться!!»

   ГОЛОС СЕРГЕЯ.  «Я шпетшиально пришкакал из Хэмпшира, чтобы ш Вами объяшнитьшя.»

   ГОЛОС ОЛЬГИ, БЕЛЕЦКАЯ, ВИКА.  Сла-ава Богу!

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  «Мне подумалось, что Вы не способны самостоятельно говорить, не то, что принимать решения!»

   БЕЛЕЦКАЯ.  (в трубку)  «Отнюдь, Памела, я давно уже не ребёнок.»

   ГОЛОС СЕРГЕЯ.  «Отнюдь, Памела, я давно уже не ребёнок.»

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  «Папа всерьёз озабочен ценностью бумаг, он дал задание своему поверенному, чтобы тот провёл экспертизу, и к вечеру ждёт результатов.»

   РАСКАТОВ.  (появляясь в дверях) Что у вас случилось?

   ВИКА.  Да вроде наладилось...

   РАСКАТОВ.  Я уж подумал, что...

   БЕЛЕЦКАЯ.  (Раскатову)  Не мешай!

   ГОЛОС СЕРГЕЯ.  А?.. Что?!..

   РАСКАТОВ.  Молчу, молчу…

   БЕЛЕЦКАЯ.  Может, сам попробуешь? (в трубку) Извините!

   ГОЛОС СЕРГЕЯ.  Ижвините.

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  За что?! 

   БЕЛЕЦКАЯ.  (грозит Раскатову кулаком, в трубку)  Это я не Вам, то есть Вам, но это не текст! Молчите... О, Господи, говорите: «Все бумаги настоящие, можете свериться в адвокатской конторе "Симпсон и Скотт".»

   ГОЛОС СЕРГЕЯ.  Вше бумаги наштоящие, можете шверитьшя в адвокатшкой конторе "Шимпшон и Шкотт".

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  «Поверенный уже навёл справки - в Лондоне множество Симпсонов, много Скоттов, но ни одного "Шимпшона и Шкотта"!»

   ГОЛОС СЕРГЕЯ.  А почему Вы дражнитешь?

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  Разве?

   ГОЛОС СЕРГЕЯ.  Мой шлуховой аппарат работает хорошо!

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  Значит сорвалось... Не обращайте внимания!

   БЕЛЕЦКАЯ.  (всем) Что они говорят? Этого в тексте нет! (в трубку) «А Ваш отец уверен в компетентности…»

   ГОЛОС СЕРГЕЯ.  Я хоть и похож на «идиота», но я не идиот!

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  Да ладно Вам! Что за болезненная реакция на такую чепуху?

   БЕЛЕЦКАЯ.  (всем) Что мы играем?..

   РАСКАТОВ.  Побьют!..

   ГОЛОС СЕРГЕЯ.  Отнюдь, добренькая Вы наша! Никакая это не чепуха! Может, на Вашем пути и не было нормальных мужчин, но это только Ваш неудачный любовный опыт, и это не говорит о том, что их не бывает вообще!

   РАСКАТОВ.  Матка Боска, обязательно побьют!.. 

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  Давайте мой опыт обсудим в другой раз и в другом месте!

   ГОЛОС СЕРГЕЯ.  Вот и я о том же!  

   БЕЛЕЦКАЯ.  (в трубку) Серёжа, прекратите! Как дети, право!

   ГОЛОС СЕРГЕЯ.  Не я первый начал!

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  А кто?!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Довольно, Серёжа, говорите сейчас же: «А Ваш отец уверен в компетентности поверенного?!» 

   ГОЛОС СЕРГЕЯ.  Ладно! «А Ваш отетш уверен в компетентношти поверенного?»

   ГОЛОС ЯНА КАРЛОВИЧА. (перекрывая всех)  Эй, на шхуне, вы что, офонарели?!  А меня кто будет предупреждать? Вы жарите против текста, а Ян Карлович должен вас ловить? Вот, ёкарный бабай, я же не экстрасенс! Параграф первый гласит: сначала завизируй, а потом импровизируй! Вот я врублю сейчас, ну, скажем… «Мурку», и посмотрю, как у ваших англичан физиономии по вытягиваются! Короче, как хотите, но если так дальше пойдёт, я ни за что не отвечаю!.. (щелчок)

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  ...или так и будете  молчать?

   БЕЛЕЦКАЯ.  (в трубку) Серёжа, у нас катастрофа - у нас Ян Карлович!..

   ГОЛОС СЕРГЕЯ.  А?.. Что?..

   БЕЛЕЦКАЯ.  Я не слышала её последних слов, пускай ещё разочек повторит! 

   ГОЛОС СЕРГЕЯ.  Что Вы шкажали?

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  «Я говорю, у  поверенного за плечами Оксфорд. Не станете же Вы сомневаться в компетентности Оксфордских профессоров?»

   БЕЛЕЦКАЯ.  «Нет, пожалуй, не стану.»

   ГОЛОС СЕРГЕЯ.  «Нет, пожалуй, не штану.»

   РАСКАТОВ.  Сильно побьют...

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  «Его результаты впечатляют - он работает на папу много лет и ни разу не дал повода усомниться в своей квалификации!»

   РАСКАТОВ.  Чайком себя побаловать, что ли? (нажимает кнопку на чайнике)

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  «Он счита…»

 

Гаснет свет, Вика чиркает зажигалкой, Раскатов валит стул, ругается, включает фонарик, Белецкая пытается зажечь свечи. Слышны крики, шум и свист.  

 

   БЕЛЕЦКАЯ.  Лёвушка, помогите же мне!

   РАСКАТОВ.  Ничего себе, попил чайку! (зажигают все свечи) Анекдотец хотите? Однажды голова катится из-под трамвая, глаза навыкат, а губы шепчут: «Ничего себе, за хлебом сходил»!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Это тоже юмор?

            РАСКАТОВ.  Вроде того.

            БЕЛЕЦКАЯ.  Очень своевременно!

   СЕРГЕЙ.  (спускаясь по ступенькам)  Перегруз!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Что?

   СЕРГЕЙ.  Пробки вышибло, не сдюжил дом культуры!

   ОЛЬГА.  (появляясь)  Всё, доигрались! Ой!!.. (падает, но Сергей ловит её у земли) Не хватало ещё и шею сломать!.. Спасибо, если бы не Вы... 

   СЕРГЕЙ.  Не стоит, чего там!

   ОЛЬГА.  Какие сильные у Вас руки!

   СЕРГЕЙ.  Это от разных железяк.

   ОЛЬГА.  В «качалку» ходите?

   СЕРГЕЙ.  Нет, что вы, последнее время коробки передач ремонтировал, а каждая по сотне килограммов. Одну- другую перекинешь, и никакие гантели не нужны.

   ОЛЬГА.  Так Вы же где-то там администрировали!

   СЕРГЕЙ.  Ничего я такого не говорил.

   РАСКАТОВ.  Сюжет…  

   СЕРГЕЙ.  Сервис прикрыли, хозяин поменялся, новый своих  привёл. Я остался не у дел, а дядя ухватился, он давно меня звал...

   БЕЛЕЦКАЯ.   (Сергею) Если Вы у нас ответственный, должны решить одну проблему - дело в том, что когда Ян Карлович вмешивается, голоса пропадают и подсказывать нет никакой возможности! В дальнейшем подобного допускать нельзя!

   СЕРГЕЙ.  Понятно, почему Вы молчали… (пытается позвонить) Не работает!

   БЕЛЕЦКАЯ.  И что будем делать?

   СЕРГЕЙ.  (Вике) Ты в ситуации разобралась?

   ВИКА.  Ну…

   СЕРГЕЙ.  Вот и отлично, сделай доброе дело, сбегай наверх и всё объясни Яну Карловичу!

   ВИКА.  Почему  я?

   СЕРГЕЙ.  А кто?

   ВИКА.  Валерика отправь!

   СЕРГЕЙ.  А кто будет занавес давать? Давай, не бухти, на тебя вся страна смотрит!

   РАСКАТОВ.  Поцелуй за мной!

   ВИКА.  Утюг слабо поцеловать?!

   СЕРГЕЙ.  Сколько раз говорить, не груби старшим!

   ВИКА.  Ладно, схожу, ваще уже... (уходит на сцену)

   РАСКАТОВ.  Ой, ой, ой!.. Женщина обязательно должна сделать вид, будто ей неприятно, когда мужчина оказывает знаки внимания!

   БЕЛЕЦКАЯ.  А мужчина почему-то считает, что его неуклюжие знаки внимания  должны принимать как манну небесную!

   ОЛЬГА.  И радоваться, видя синяки на попке, которые всегда остаются от этих дурацких щипков!

   РАСКАТОВ.  Почему дурацких?

   ОЛЬГА.  А потому! Вам будет приятно, если каждый проходящий мимо будет щипать Вас... ну, скажем, за бок?! Вот так... (щиплет Раскатова) Или так…

   БЕЛЕЦКАЯ.  Или так... (присоединяется) Или так…  

   РАСКАТОВ.  (отбиваясь)  Сергей, да уйми ты их! Прямо пираньи какие-то! Караул!..

 

Со сцены появляется Валерик, идёт к столу, жадно ест. 

 

   ВАЛЕРИК.  Чё вы на него н-наезжаете, это же на п-подстанции выбило!

   СЕРГЕЙ.  Что слышно, скоро дадут?

   ВАЛЕРИК.  Вольдемар сказал, что п-починят, тока надо подождать, от п-пяти минут до часа! Типа одно и то же, прикинь! Вот т-ты сидишь у зубного, он т-тебе своей железякой – жжрржтржжтрр… А ты весь такой… а-а-а! Сп-прашиваешь: «Сколько ещё, к-командир»?! Он т-тебе: «От пяти м-минут до часа»! То-то!.. (Раскатову) А када двое на одного, т-тем более женщины, валить надо, а то заклюют!

   ОЛЬГА.  А что Вы имеете против женщин?

   ВАЛЕРИК.  Н-ничего. Просто м-меня всю жизнь клюют, мать с б-бабкой клевали,

т-теперь, прикинь, сестра п-проклюнулась…

   ОЛЬГА.  И что?

   ВАЛЕРИК.  Г-говорят,  жениться н-надо! А зачем? Чтобы ещё одна стала по 

м-мозгам клювиком тюкать?!.. Не-ет, без них спокойнее! Л-ладно, я на стрёме, чуть чего - зовите! (уходит обратно, все собираются у стола)

   РАСКАТОВ.  Что-то в его доводах есть, сермяга какая-то…

   ОЛЬГА.  Да уж, типично мужская.

   БЕЛЕЦКАЯ. Ну что ж, будем ждать. Будем сидеть, и смотреть... Говорят, на огонь можно смотреть бесконечно… А ещё на волны… Когда я впервые увидела море - несколько часов просидела на берегу, хотя была осень, холодно…

   ОЛЬГА.  А ещё на звёзды...

   РАСКАТОВ.  И на то, как паркуется блондинка.

   БЕЛЕЦКАЯ.  (Раскатову) Ну что ты за человек? Всё остришь и остришь! За столько лет общения с тобой у меня вся душа в царапинах!

   РАСКАТОВ.  А чего смури нагонять? Её и так во-он сколько! Конечно, можете сами себя веселить! Кстати, Сергей много где побывал. (подходит к Сергею, кладет ему руку на плечо) Старик, расскажи чего-нибудь! Как там, на крайнем СЕРЕВЕ?

   СЕРГЕЙ.  На крайнем СЕРЕВЕ?.. (закипая) Весело!..  Так весело, что сил нет! Особенно зимой, когда минус пятьдесят, снег хрустит как пенопласт и стоит такое марево - это из воздуха вымерзает вода. Приходится  много двигаться, чтобы не замёрзнуть! (надвигается на Раскатова) А чтобы двигаться, надо активно дышать! Но там не хватает кислорода, поэтому, когда толстые дяди набирают много воздуха, они обжигают себе лёгкие! Это так смешно!.. Тут уже все поголовно хохочут! А толстые дяди от смеха просто заходятся!..

   РАСКАТОВ.  (падает на стул) Да ладно, чего ты завёлся, я же так, для настроения…

   СЕРГЕЙ.  И я тоже!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Ну вот, Лёвушка, и тебя распотешили…

   ОЛЬГА.  А действительно, Сергей, что Вы  делали на севере?

   СЕРГЕЙ.  Летал на небольших самолётах. Пошёл по стопам отца. После лётного училища попросился на север - может, книжек начитался, может, романтика в одном месте играла...  

   ОЛЬГА.  Хотелось почувствовать себя героем?

   СЕРГЕЙ.  Какое там! Любой героизм, это всегда дитя разгильдяйства! Настоящее геройство – просто на льдину сесть, так как лёд ровным не бывает. Сначала щупаешь лыжами снег, чертишь линию, и только потом, со второго захода нежно приземляешься… А она тресь, и разошлась!

   ОЛЬГА.  Кошмар какой…

   СЕРГЕЙ.  Но пока, говоря вашим языком, репетируешь посадку, есть шанс получить обледенение, потому что около земли нулевая изотерма, самая поганая!

   ОЛЬГА.  Что это?

   СЕРГЕЙ.  Долго объяснять. Когда чувствуешь - ледок по корпусу пошёл, надо вверх драпать, хоть сознание теряй! Или уйдёшь через слоистые, или - каюк.

   ОЛЬГА.  Каюк в смысле?..

   СЕРГЕЙ.  В смысле - кирдык! Опять же, приборы могут подвести, их тоже люди делали. «Золотая стрелка» встанет колом, и всё, ориентиров нет - всё белое!

   ОЛЬГА.  Ну а в целом жизнь?

   СЕРГЕЙ.  Неуютица достаёт. Когда в бригаде зависнешь - хорошо, там хоть комната есть, а то в сторожке неделю кукуешь... Раза два в чуме пришлось ночевать...

   ОЛЬГА.  Ну и как, понравилось?

   СЕРГЕЙ.  Ничего, только запах…

   ОЛЬГА.  Противный?

   СЕРГЕЙ.  Специфический. У них вместо кремов свои средства, вроде тюленьего жира, которые человеку с большой земли кажутся невыносимыми. Но это помогает им выжить.

   ОЛЬГА. Ой! Я такая чувствительная к запахам, я бы им весь чум заблевала!..

А «Шанелью» нельзя перебить?

   СЕРГЕЙ.  Нельзя.

   ОЛЬГА.  Почему?

   СЕРГЕЙ.  Потому что от Вашей «Шанели» они заблюют и чум, и вас, и всю тундру! Они так же не переносят нашей химии, как мы – тюленьего жира!

   РАСКАТОВ.  Я, бывает, с некоторыми дамочками в лифте проедусь и тоже минут пять вдохнуть не могу, аж голова кружится! Слушай, раз ты у нас такой спец, скажи, а чукчи, они правда тупые? Как в анекдотах?

   СЕРГЕЙ.  На севере не рассказывают анекдоты про чукчей.

   РАСКАТОВ.  Так они умные, что ли?

   СЕРГЕЙ.  Они другие… Искренние… Верят всему, что им говорят и всегда выполняют свои обещания.

   РАСКАТОВ.  И что, в этом весь их тупизм?

   СЕРГЕЙ.  Ну да.

   ОЛЬГА.  Они бы в нашем «гадюшнике» просто не выжили!

   БЕЛЕЦКАЯ.  А северное сияние, это очень красиво?

   СЕРГЕЙ.  Слово «красиво» тут мелковато... Это гораздо больше того, что может сотворить человек, этого в театре не поставить!

   РАСКАТОВ.  Денежек-то, поди, заработал?

   СЕРГЕЙ.  Заработал… бронхит и воспаление! Нет, сначала было - ничего, потом куда-то подевалась зарплата, потом запчасти, а затем пропали самолёты... Началась драчка за каждое место. Я на несколько лет из авиации выпал, сюда вернулся, хотел тут устроиться.

   ОЛЬГА.  И что?

   СЕРГЕЙ.  Та же драчка, только жёстче. Предложили механиком, но тут уж я не смог... Быть рядом с самолётами и не летать - это как серпом по молоту!  

   ОЛЬГА.  Больше не пытались?

   СЕРГЕЙ.  Было разок: когда отца хоронил, познакомился с одним его старым приятелем, тот сказал, что покупает самолёт и считает меня единственным кандидатом на первого пилота. Я денег подзанял, восстановил документы, опять за парту сел, потом на тренажёры, в Калуге двенадцать часов налетал, получил допуск, и... 

   ОЛЬГА.  Полетели?

   СЕРГЕЙ.  Пролетел!

   ОЛЬГА.  Как это?

   СЕРГЕЙ.  Идея самолёта умерла после того, как этот болтун в Монте-Карло съездил!

   ОЛЬГА.  Обидно было?

   СЕРГЕЙ.  Конечно, но жить-то надо, долги отдавать…

   РАСКАТОВ.  Да, сюжет...

   СЕРГЕЙ.  А давайте, я вам деньги отдам! (раздаёт конверты)

   БЕЛЕЦКАЯ.  Ну а север хотя бы снится иногда?

   СЕРГЕЙ.  Бывает... Знаете, обычные сны, они цветные, а про север всегда белые.

   РАСКАТОВ.  Я вам не рассказывал? (подсвечивает снизу фонариком лицо, как бы пытаясь напугать) Большая черная комната. Посредине чёрный стол, на нем чёрный гроб. Входит женщина во всём белом и говорит...

 

Входит Римма, у неё в руках сиденье для унитаза. Кладёт руку на плечо Раскатова. 

 

   РИММА.  Ну шо, как вы тут? (все вздрагивают)

   РАСКАТОВ. (хватаясь за сердце) Римма Панкратовна, предупреждать надо! Так можно и «концы отдать»!

   РИММА.  Звыняйте, не хотела! Принесла ж вам сидушку! Сантехник припёр, но не говорит паршивец, откуда снял!

   РАСКАТОВ.  Огромное актёрское спасибо! Давайте сюда! (забирает «круг» и  надевает его на бюст) Что слышно, скоро включат?

   РИММА.  Та кто ж его знает? Обидно, шо люди по разбегутся: в каждом отделе столы  накрыты – нужно сегодня и женщин поздравить! Давайте сюда шо надо унести из посуды. (собирает грязные тарелки и стаканы) Пока Тофик не уедет, будут ждать, а без него за две минуты ни одного не останется, я своих знаю!

   РАСКАТОВ.  Что, не нравится спектакль?

   РИММА.  Та вы шо! Очень даже нравится! Только поначалу, когда Джеймса вывели и сказали, шо можно, мол, он тут посидит, сильно мы удивились - неужели вот ЭТО Авдеев играл?!

   БЕЛЕЦКАЯ.  То есть?

   РИММА.  Ну, шизика шепелявого? Какая там думка у режиссёра была, не нашего ума дело, но шобы сам Авдеев сидел мокрый как хлющ...

   ОЛЬГА.  О! Это была его любимая роль!

    РИММА.  Шо Вы говорите?..

   ОЛЬГА.  Представьте себе!

   РИММА.  А-а, ну да, ну да! Это мы потом только поняли, шо он сначала прикидывается, а уж потом как даст! И точно, только всё налаживаться начало, и надо ж... (Сергею) Шо у Вас за фокус припрятан?

   СЕРГЕЙ.  Какой фокус?

   РИММА.  Ну, в одежде, что ли? Где-то ж вода была, когда с Вас текло?.. Вот это сильно было!.. А шо, неужто сам Авдеев вот так сидел в углу, молчал как барабулька и тоже так мокнул?

   ОЛЬГА.  Стекал под стул! Весь!

   РИММА.  Ой, Вы меня разыгрываете!

   ОЛЬГА.  И не думала!

   РИММА.  Это Вы специально, потому как у Вас на него зуб!

   ОЛЬГА.  Тогда уж клык...

   РИММА.  Ну шо, мне нужна мужская сила, а то ж одна не донесу!

   РАСКАТОВ.  А если нас увидят? 

   РИММА.  Кто?! В такую темень? Да и через людей идти не надо... Возьмите вот, а то уроню! Пошлите!  (Римма, Сергей и Раскатов уходят) 

            БЕЛЕЦКАЯ.  Простота хуже воровства, так, кажется?

   ОЛЬГА.  Вроде того.

   БЕЛЕЦКАЯ.  Всё-таки, Вы на Антона болезненно реагируете!

   ОЛЬГА.  А как я должна реагировать? Он ведь даже не думал сюда приезжать!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Может, она права насчёт зуба, может, ноет ещё?

   ОЛЬГА.  Нет, столько всякого уже после было, что, боюсь, и не заноет никогда.

   БЕЛЕЦКАЯ.  А природа? Вы ещё так молоды! Ну посмотрите вокруг - должны же быть достойные, не все ж они перевелись! Вот Сергей, мне он очень понравился, и Вы, как мне кажется, ему не безразличны.

   ОЛЬГА.  Да он мне и самой нравится!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Что же Вы его колете-то всё время?

   ОЛЬГА.  А чтобы прокололся!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Зачем?!

   ОЛЬГА.  Всё жду, когда из него гнусная мужская сущность полезет! Она же слоями залегает - слой положительный, слой отрицательный, надо просто подождать немного, а ещё лучше, надавить на нужное место.

   БЕЛЕЦКАЯ.  Не поможет! И давить пробовала, и ждать, всё бесполезно...

   ОЛЬГА.  Это Вы о нашем «главном»?..

   БЕЛЕЦКАЯ.  Да, о нём... Я, знаете ли, из однолюбов. Как его девочкой увидела, так и пропала. Мы же из одного города...

   ОЛЬГА.  Правда? А я и не знала!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Об этом мало кто знает. Когда ему предложили сюда главным режиссёром, я за ним без раздумий поехала. Он понимал, что у меня всё серьёзнее, чем у него, однако удивился, когда меня увидел. Если бы тогда он меня при себе не оставил, если бы в труппу не взял, может, я переболела бы, не знаю...

   ОЛЬГА.  А Вы?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Решила ждать, мол, не мытьём, так катаньем!

   ОЛЬГА.  А он?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Его всё устраивало - я рядом, ни на что не претендую, опять же свой человек в нашем, как называл театр великий Товстоногов, «террариуме единомышленников».

   ОЛЬГА.  А Вы?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Я ждала, видела, что у него возникали разные увлечения...

   ОЛЬГА.  Мила Михална, как только я в театре появилась, знаете, что он мне сказал: (пародируя) «Есть такие актрисы, которые о-очень хотят играть, а есть такие, которые не о-очень»...                                                                                                                                                                                                                     

   БЕЛЕЦКАЯ.  Да знаю, знаю... Вы уж извините за то, что я сегодня завелась. Но Раскатов - это чемпион мира по части выведения человека из себя! А не сдержалась потому, что о мёртвых лучше молчать, чем говорить гадости!

   ОЛЬГА.  Да, пожалуй... Но как Вы его женитьбу перенесли?

   БЕЛЕЦКАЯ.  А я себя убедила, что это - брак по расчёту, что скоро всё кончится... Но потом, когда у неё вырезали что-то не то, я его увидела, случайно - он сидел такой потерянный, жалкий... И весь в слезах! Я оторопела - он не должен был плакать, ну кто угодно, только не он!

   ОЛЬГА.  Она знала про Вас?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Все знали.  Кстати, теперь, когда его уже нет, мы с ней подруги, иногда встречаемся, говорим о нём...

   ОЛЬГА.  Ну, это само собой! А не пробовали клин клином?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Бесполезно. Видно такая уродилась… Кому-то много любовей отмерено, а мне только одна!..

 

Заходят: Римма, Раскатов и Сергей с едой и четырьмя пакетами. 

 

   РАСКАТОВ.  Одна, старик! Отвечаю! Хохлы, это единственная нация в мире, которая считает себя умнее евреев!

   ОЛЬГА.  Лев Палыч, как Вам это удаётся?

   РАСКАТОВ.  Что?

   ОЛЬГА.  Сыпать шутками без пауз!

   РАСКАТОВ.  Это совсем даже и не шутка! Это абсолютная реальность! Разве я не прав, Римма Панкратовна?

   РИММА.  Гляди-ка, выговорил!

   РАСКАТОВ.  Обижа-аете, я же актёр!

   РИММА.  Ну шо, дорогие наши, кушайте на здоровье! А я пойду, не буду вам мешать, тут вроде всё у вас есть...

   РАСКАТОВ.  Всё зэр гут!

   РИММА.  Вот только этого не надо!

   РАСКАТОВ.  Чего не надо?

   РИММА.  Зэргута не надо - я его на дух не перевариваю!

   РАСКАТОВ.  Почему найн, фрау Римма, я не понимаю?

   РИММА.  От были бы Вы моим мужем, да разок получили по лбу поварёшкой, так сразу бы всё и поняли!

   РАСКАТОВ.  Чего это вдруг поварёшкой?

   РИММА.  А того, шо мой бывший в Германии служил и так меня этими зэргутами затуркал, шо лучше меня не злить!

   РАСКАТОВ.  Ну-ка, ещё сюжет! Римма Панкратовна, душа моя, расскажите, сделайте милость!

   РИММА.  Да шо там рассказывать? Их когда из Бернау вывели, сюда ж перебросили, в наш военный городок, квартиру дали. Он сразу в отпуск поехал, на родину, больше, конечно, шобы пофорсить.

   РАСКАТОВ.  На какую родину?

   РИММА.  В Мелитополь, куда же ещё?!

   РАСКАТОВ.  А-а, ну если только в Мелито-ополь…

   РИММА.  Приехал весь такой расфуфыренный, «Битте шён, данке шёен»!.. Туда шоколадку, сюда зажигалку!.. Запорожска область хоть и ближе к европам, а село селом, вот я и попалась…

   РАСКАТОВ.  Ну и?

   РИММА.  Ну и свадьба,  с песнями, с мордобоем,  красиво, в общем...

   РАСКАТОВ.  Если с мордобоем, то красиво…

   РИММА.  А сюда приехали - городок махонький, зарплату задерживают… Заморское всё поразлетелось, он из Армии убёг - пошёл машины из-за бугра перегонять, связи-то остались. Сначала хорошо пошло, потом смотрю - с каждым разом всё дольше тачку ищет, а после привозит его корифан записку: «Звыняй, мол, Римма, сердцу не прикажешь, у меня тут фрау-мадам, не жди»!

   РАСКАТОВ.  А вы?..

   РИММА.  Как водится - поревела, но дитё ж кормить надо, а профессии приличной нет, шо я там была:  "Ученье - свет, а неученье - культпросвет"!..

   РАСКАТОВ.  Точно!

   РИММА.  Шо я только не делала, ой не приведи Господь, и торговала и наливала, пока здесь не устроилась. И только всё наладилось, он заявляется, и опять: "Битте шён, данке шён"... Я так про себя думаю, к чему бы это? И тут он мне: "Неплохо бы квартиру продать, она, мол, наша общая, а деньги поделить"…

   РАСКАТОВ.  Ого!

   РИММА.  А я шо говорю?! У меня прямо закипело всё! Взяла я его за грудки, (показывает на Раскатове) и тихо так говорю: (громко) «Ах ты немчура поганая! Я тут одна четыре года вкалывала, дитё подымала, пока ты шуры-муры разводил! Так шо считай, шо это твои алименты! (наступает) Вот и вали отсюда хер Криворучко, это у него фамилия такая, а то Тофику позвоню, и будешь ты сразу и Кривоножко, и Кривобочко, и Кривокопытенко»!! (толкает, Раскатов падает)

   РАСКАТОВ.  Вы что сегодня, сговорились, что ли?! Прямо, террор какой-то!

   РИММА.  Ой, рыба моя, я ж не хотела! Шо ж Вы такой неловкий!

 

Заходит шофёр с крышкой от унитаза и молча смотрит на то, как Римма помогает Раскатову подниматься. У него в кармане звонит, все вздрагивают. Шофёр нажимает на карман и говорит в "гарнитуру" как в первый раз. 

 

   ШОФЁР.  Бали... Да буду, Тофик муялим... Харашо... Инди олатжак... Всё передам, не бепокойся... Якши... Беш тагига... Бали, сделаю, ёк проблем... (отключает мобильный телефон, всем) Я эта привёз? (показывает сиденье от унитаза)

   СЕРГЕЙ.  Да-да, давайте! (забирает, кладёт на бюст)

   ШОФЁР.  Тофик сказал всем бальшой спасип, спектакль можно больше не надо. Он сичас на банкет-манкет паехал, а я мам домой павёз, скоро приеду.  

   РИММА.  Слышь, а шо Тофик, про меня ничего не говорил? Мне-то шо делать?

   ШОФЁР.  Сказал, быстро иди бегом, тебя Рафик отвезёт к Тофик на свой мерседес-шмерседес. Иди, он у главный ход стоит.

   РИММА.  Бывайте здоровеньки, я побежала... Вы уж извините, видите как всё получилось... Ещё приедете... (убегает)

   ШОФЁР.  (Белецкой) Патом туда паедем? Куда забирал, ну?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Конечно!

   ШОФЁР.  Минут десять-двадцать буду. (уходит)

   БЕЛЕЦКАЯ.  Доигрались.  Видишь, Лёвушка, как ты и просил, всего-то за полчаса и управились.

   ОЛЬГА.  Ещё одно подтверждение, что мысль материальна!

   РАСКАТОВ.  А чего вы все на меня?!

   ОЛЬГА.  Больше не на кого!

   РАСКАТОВ.  Это ж на подстанции выбило!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Да шутит она, не ясно что ли?

   РАСКАТОВ.  Ну и шутки у вас! Не умеете шутить, не беритесь!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Только наладилось... Жалко, конечно, что не доиграли.

   РАСКАТОВ.  Ну а сейчас-то нам что мешает по чуть-чуть? Люди мы или нЕлюди - у человека дебют, а мы не выпьем? (наливает)

   БЕЛЕЦКАЯ.  А… Наливай!

   ОЛЬГА.  Я за рулём, гаишников радовать, что ли? (идёт за ширму и начинает переодеваться)

   РАСКАТОВ.  (Сергею) Ты же не за рулём?

   СЕРГЕЙ.  Я, собственно говоря, не пью.

   РАСКАТОВ.  Что так?

   СЕРГЕЙ. Не люблю.

   РАСКАТОВ.  Кто ж любит? Так положено!.. А раньше себе позволял?

   СЕРГЕЙ.   Любимая поговорка была: «Взлетай, пока не развезло»!

   РАСКАТОВ.  И что случилось?

   СЕРГЕЙ.  Был у меня друг–не-разлей-вода, Коляныч, летали вместе, мы с ним в компаниях по бутылке за вечер «убирали», и что характерно, с каждой рюмкой становились всё остроумнее! Каламбур за каламбуром! Однажды мне врачи запретили на время… не важно, тут какой-то повод подоспел: сели за стол, я воздержался, а Коляныч выпил свои пол литра и начал сыпать остротами…

   РАСКАТОВ.  Засыпал?

   СЕРГЕЙ.  Какой же он пьяный тупо-ой!!

   БЕЛЕЦКАЯ.  С тех пор Вы?..

   СЕРГЕЙ.  Ну да - как отрезало! Ведь когда вместе пили, он был умным!

   РАСКАТОВ.  Да, старик, это под дых! Ладно, не пьёшь, хотя бы пригуби! И, кстати, за тобой тост!

   СЕРГЕЙ.  Если только пригубить… Я, правда, не очень понимаю - что надо говорить в таких случаях… Ладно, попробую… (с пафосом) Пусть сегодня свет и погас, но в моей душе зажёгся свет  уважения к вашей профессии! Свет…  (включается свет)

   РАСКАТОВ.  Ну, старик, ты даёшь! Ты что, специально всё подстроил?

  СЕРГЕЙ.  Прямо, мистика какая-то!..

   БЕЛЕЦКАЯ.  А что, может, всё-таки отыграем?..

   РАСКАТОВ.  Назло!

   ГОЛОС ЯНА КАРЛОВИЧА.  Дорогие радиослушатели! Г-г-г-г... (чуть тише) Вольдемар, отпусти девушку, ей ещё костюмы собирать... (громко) В завершение концерта по заявкам - песня: (поёт) Люди в бе-елых халатах… Вдруг разошлись по домам! Трам-татам! Г-г-г-г... Ну что, с окончанием! Мы с Валериком начинаем реквизит собирать. Все свободны, г-г-г-г, всем пока! А для хорошего настроения - музычка... (звучит музыка)   

   РАСКАТОВ.  (убирая громкость) За что Яна Карловича люблю, так это за то, что с ним выпить приятно...

   БЕЛЕЦКАЯ. А с кем тебе неприятно, я такого человека и представить не могу!

   ОЛЬГА.   Я тоже!

  РАСКАТОВ.  Не-ет, люди бывают разные, с одним хочется выпить, с другим нет! Утром, в пивнушке двое взяли по кружечке, оба с бодуна, один глотнул и говорит:  "Да-а...", второй отпил и тоже: "Да-а...", третий встаёт рядом и говорит: "Да. Да-а"… Первый смотрит на него и говорит второму: "Вот так всегда! Обязательно какой-нибудь болтун всё удовольствие испортит!"

   БЕЛЕЦКАЯ.  Ах, Лёвушка…

   РАСКАТОВ. (Сергею)  Старик, помнишь, у классика: женщина и юмор – понятия не совместные!

   СЕРГЕЙ.  У какого классика?

   РАСКАТОВ.  У самого классического, у Пушкина!

   СЕРГЕЙ.  По-моему, у него как-то не так…

   РАСКАТОВ.  Так, не так, какая разница? Давайте-ка, братцы, выпьем за хороших людей! Мы же не хотим зла хорошим людям? Вздрогнули! (выпивают)

 

Открывается дверь сцены, появляется Вика. 

 

   ВИКА.  Во красавцы! И пуля не пролетела, а они уже налили! Ваще уже! А слабо сначала костюмы снять? Да повесить на место?!  

   РАСКАТОВ.  Место артиста где? В буфете, Викуся, именно в буфете!.. Если, конечно, мы с вами говорим о БОЛЬШОМ артисте, который выходит на сцену и играет роль!

   СЕРГЕЙ.  А бывают другие? 

   РАСКАТОВ.  Сегодня все стремятся быть телеведущими - и популярность, и делать ничего не надо. Стой перед камерой, да читай буквы бегущей строки.

   СЕРГЕЙ.  Так они читают?

   РАСКАТОВ.  А то! Неужели ты думаешь, что все они в телевизоре такие умные? Тоже мне, профессия - алфавит осилил, и вперёд! Тебя оденут, намажут, подсветят, и чеши к народному признанию!

   СЕРГЕЙ.  Всё равно, наверное, не каждый же сможет...

   РАСКАТОВ.  Каждый!

   СЕРГЕЙ.  Не знаю, я бы, кажется, не смог... Там же еще и говорить надо…

   РАСКАТОВ.  Я ж тебе объяснял - буквы во-о-от такие!

   СЕРГЕЙ.  Но в театрах-то артисты играют! Там же всё ещё что-то ставят?! 

   РАСКАТОВ.  Иногда, конечно, ставят  что-нибудь, только  стараются сделать это так, чтобы ругали, плевались, но заговорили и пригласили на телевидение! Нового материала практически нет, поэтому ставят старое задом наперёд. Возьмём ту же чеховскую "Чайку",  как её сыграть, чтобы твою постановку не пропустили? Правильно, голышом! А ещё лучше голышом сплясать! Представь, старик - висит огромная афиша: «ЧАЙКА» – ЭРОТИЧЕСКОЕ, ЭСТРАДНО – ЦИРКОВОЕ ЛЕДОВОЕ ШОУ ЦЫГАНСКИХ ЛИЛИПУТОВ»! Глядишь, заметили и пригласили снимать сериалы! Понял? А тому, кто попал на телевидение, уже не до театра! Зачем на сцене душу выворачивать, если это можно делать двести серий по чуть-чуть? Зато каждый день!

   СЕРГЕЙ.  Но актёры-то те же! Днём снимаются, вечером в театр, так ведь?

   РАСКАТОВ.  Увы, брат, увы… Причём, я ещё рекламу не трогал!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Ну и зря! Хозяйственное мыло ты замечательно изобразил, получилось оч-чень убедительно!

   РАСКАТОВ.  Издеваешься? Я весь телевизор дома заплевал!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Я, когда этот ролик вижу, у меня ВСЁ чешется!..

   ОЛЬГА.  А я недавно отказалась сниматься.

   БЕЛЕЦКАЯ.  Почему?

   ОЛЬГА.  Сюжет не понравился.

   РАСКАТОВ.  Коллеги, вздрогнули! За сюжет! (выпивают) Ну-ка, ну-ка? Ольга, поделитесь!

   ОЛЬГА.  Будто я иду вечером по тёмной улице, одна. Поворачиваю за угол, а там группа небритых мужиков, человека четыре. Они меня окружают, я пугаюсь, прижимаюсь к стене и тут замечаю, что у каждого из кармана торчит бутылка пива! Тогда я вздыхаю облегчённо и говорю: "Пивком не поделитесь"?..

   РАСКАТОВ.  И что они?

   ОЛЬГА.  Они улыбаются и одновременно протягивают мне свои бутылки.

   РАСКАТОВ.  Хорошо придумано, аж мурашки по коже! Глубоко!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Глубже некуда…

   РАСКАТОВ. (Сергею)  А вообще-то, старик, в нашей профессии много положительного! Вот ты к ней только прикоснулся, а уже столько в себе открыл!

   СЕРГЕЙ.  Да что я там…

   РАСКАТОВ. Не скажи! Ты сегодня «дебила» сыграл, а это дорогого стоит!

 «Умного» играть проще - глазки сузил, губки надул, головкой пока-ачиваешь... А знаете, я слышал, что те эмоции, которые испытывает человек, выходя на публику, сродни эмоциям, получаемым от наркотика…

    БЕЛЕЦКАЯ.  Поэтому артисты производят впечатление «тюкнутых»! Людей, у которых «не все дома»!..

   РАСКАТОВ.  Не слушай ты ее, видишь, «девушка» выпила!  Лучше посмотри - какой конкурс в театральные училища! Посмотри - как у молодых артистов на дипломных спектаклях глаза горят!

   БЕЛЕЦКАЯ.   Синим пламенем!

   РАСКАТОВ.  (вставая в "картинную позу) Посмотри - какими они потом приходят в ТЕАТР!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Где получают комнату в общежитии и ставку, на которую кошку не прокормить!

   РАСКАТОВ.   Да не это главное! Они готовы на всё, лишь бы только ИГРАТЬ! Причем, сразу и «Гамлета» и «Отелло»!

   БЕЛЕЦКАЯ.  И тут же получают все ведущие роли: «нижняя часть великана», «задняя половинка оленя», «третий мёртвый фашист»!

  РАСКАТОВ. Замолчишь ты, наконец?! Ты мне молодого человека испортишь!

   БЕЛЕЦКАЯ.  А-а, правда глаза режет?

   РАСКАТОВ.  Это ты говоришь о правде? Ты, которая правды никогда «в упор» не замечала?! Надела «розовые очки», забилась в норку и просидела там всю жизнь!

   ОЛЬГА. (переодешшись, выходит из-за ширмы)  Лев Палыч!..

   БЕЛЕЦКАЯ.  Да что ты знаешь о моей жизни?!

   РАСКАТОВ.  Чего там знать-то?! В театре секретов нет! А ты ждала столько лет как преданная собачонка под дверью, и думала, что этого никто не заметил?..

   ОЛЬГА.  Лев Палыч, может, не надо?!

   РАСКАТОВ.  Да вся труппа называла тебя «влюблённая Мими» и подсмеивалась за твоей спиной!

   БЕЛЕЦКАЯ. (со слезами на глазах) Откуда ты взял, что мне было плохо все эти годы? И кто дал тебе право меня жалеть?!

   РАСКАТОВ.  Была нужда - жалеть влюблённых дур!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Что ты сказал?!..

   ОЛЬГА.  По-моему, нас оскорбили!

   БЕЛЕЦКАЯ.  (наступает) А по физиономии?!

   ОЛЬГА.  (подключается) А канделябром по голове?!

   ВИКА.  (надвигается сбоку) А утюгом?!

   РАСКАТОВ.  (отступая за левую ширму) Эй-эй, дамы, полегче! Только не утюгом!!..

 

Белецкая, Ольга и Вика наседают на Раскатова, лупят его чем попало,  сопровождая всё это соответствующими возгласами. 

 

   РАСКАТОВ.  (закрываясь чем придется) Да что за день такой сегодня! Сергей, помогите же!..

   СЕРГЕЙ.  Сами справятся!

   РАСКАТОВ.  Всё!! Хватит! Не буду больше!!

   ОЛЬГА.   Довольно с него!

   ВИКА.  А чё, мне понравилось!

   ОЛЬГА.  Ладно, пусть живёт!..

   ВИКА.  Только пусть костюм снимет! (грозит Раскатову, тот начинает переодеваться) 

   БЕЛЕЦКАЯ.  И заткнётся! (садится к столу, плачет, наливает и выпивает в одиночестве)   

    ОЛЬГА.  (садится рядом, обнимает за плечи) Мила Михална, ну не надо…

    БЕЛЕЦКАЯ.  Я не выходила на сцену двести восемь дней..

    ОЛЬГА.  Ну всё, всё…

    БЕЛЕЦКАЯ.  И так всегда и всё получается через назад, а тут ещё и…

    ОЛЬГА .  Ну что Вы так…

    БЕЛЕЦКАЯ.  Только разогрелась, и на тебе! Свет погас! (плачет интенсивнее) Как всегда на ложку меда нашлась своя проклятая бочка дегтя…

    ОЛЬГА.   Ну хватит…

    БЕЛЕЦКАЯ.  И этот ещё! Ну, почему каждый пошляк норовит в душу влезть и обязательно туда плюнуть?!..

    ОЛЬГА.  Мила Михална, ну не надо…

    РАСКАТОВ.  (растерянно) Милочка, я виноват! Но не до такой же степени…

    БЕЛЕЦКАЯ.  Сидишь одна в квартире, смотришь на телефон, а он по двести восемь дней не звонит… Смотришь на него, и в-выть хочется как волчице на  луну… Понимаешь, что никому-то ты не нужна-а!..

    ОЛЬГА.   Хватит, а то я тоже заплачу!

    БЕЛЕЦКАЯ.  Стакан воды никто не подаст…

    ОЛЬГА.  Ну Мила Михална…

    БЕЛЕЦКАЯ.  Сдохнешь, и никто не заметит… (ревут обе, у Белецкая близка к истерике, идут повторы в том же духе) 

    РАСКАТОВ.  (Сергею)  Старик, сделай же что-нибудь!

    СЕРГЕЙ. А что я сделаю?

    РАСКАТОВ. Не знаю, ты -  главный!

 

 Сергей громко запевает «эх, яблочко», выходит на середину комнаты и начинает лихо отплясывать матросский танец.  Все изумлённо смолкают.  

Входит шофёр, стоит и смотрит. Сергей эффектно завершает. 

 

   ВИКА.  Во дурдо-ом!..

            ШОФЁР.  Я за Белецки приехал.

   БЕЛЕЦКАЯ.  Да, подождите, голубчик, я сейчас… (вытирая слёзы идёт за ширму и переодевается) 

   ОЛЬГА.  Я помогу! (идёт следом, тоже вытирая слёзы) 

   ШОФЁР.  Мам сказал большой спасип, всё очень сильно понравился. Мам устал очень, старый ну.

   СЕРГЕЙ.  А Вы были на спектакле?

   ШОФЁР.  Нэт.

   СЕРГЕЙ.  Почему?

   ШОФЁР.  Я тоже хотел смотреть, но не успел, город за кружка ездил… Ладно, на другой раз...

   СЕРГЕЙ.  В театр приходите, там и поуютнее и с электричеством всё в порядке!

   ШОФЁР.  Нэкогда. Я пашол мерседес-шмерседес, там падажду. Што памочь надо?

   СЕРГЕЙ. Заберите вот этот пакет, пожалуйста! Это для Белецкой.

   ШОФЁР. Машин у сужебны ход! Досвиданий! (берёт пакет с «подарком», уходит)

   РАСКАТОВ.  (выходит из-а ширмы, он уже переодет) Оленька, Вы меня не подвезёте?

   ВИКА.  Ишь как тон переменился! О-оленька!

   ОЛЬГА.  А вам куда?

   РАСКАТОВ.  Да мне бы в центр. (заглядывает в один из четырёх пакетов) Что у нас тут?.. Ладно, дома посмотрю. Никто не обидится, если я кое-что котику заберу?

   ВИКА.  Пофиг! Не пропадать же!

   СЕРГЕЙ.  Лев Палыч, да забирайте всё! Побалуйте котика, скажем, этим вот бананом! Только обязательно скажите ему, что это - от меня!

   РАСКАТОВ.  Спасибо, брат! (складывает в пакет продукты со стола) Оленька, я Ваш пакетик прихвачу, немного поработаю носильщиком!

    ОЛЬГА.  Да уж, сделайте милость!.

   СЕРГЕЙ.  Хорошо вам - разъезжаетесь, а мне ещё реквизит отвозить… Вот провожу вас, переоденусь…

   РАСКАТОВ.  Не надо, старик, не снимй, ходи так! Штаны с ушами и кожаный зад,  это...

   ОЛЬГА.  Завтрашний день современной моды! Правда, Вика?

   ВИКА.  Отстой!

   БЕЛЕЦКАЯ.  (выходит из-за ширмы) Серёжа, Вы даже не представляете, как Вам идёт жокейский костюм!.. Спасибо Вам большое!.. Ну что ж, пора. Надеюсь, до скорого! (прощается со всеми) 

   РАСКАТОВ.  Остановись, мгновенье! (берёт букет, с которым пришла Белецкая, припав на колено протягивает ей же, цитирует Ростана)  

                  «Я отдавал вам красноречье даром,

                  Но это будет даром чувств!»

   БЕЛЕЦКАЯ.  (целуя в лоб) «О, милый Сирано»... (забирает букет и уходит)

   ОЛЬГА.  Как трогательно!

   ВИКА.  Офигеть!

  РАСКАТОВ.  А я всё-таки ещё на рюмочку сподоблюсь… Сергей, может, поддержишь?

   СЕРГЕЙ.  Без меня.

   РАСКАТОВ.  За великую силу высокого искусства! (выпивает) Ладно, старик, держи краба. Только не жми, а то сломаешь! Ну что, Оленька, поехали? Викуся, неразделённая любовь моя, прощайте! (выходит задом, прижимая пакеты и посылая воздушные поцелуи)

   ВИКА.  В театре увидимся! Во, приколист старый!

   ОЛЬГА.  Вика, бай-бай! Ну что, Джеймс, до свидания! (направляется к выходу)

   СЕРГЕЙ.  Оля! (догоняет, берёт за руку)

   ОЛЬГА.  Что? (надевает затемнённые очки)

   СЕРГЕЙ.  Не вожражаете, ешли я Вам пожвоню... шкажем, жавтра, как Вы на это пошмотрите?

   ОЛЬГА.  Не наигрались?

   СЕРГЕЙ.  (задерживает руку) Я бы взял пару уроков, если уделите мне чуточку вашего драгоценного времени.

   ОЛЬГА.  Вы думаете, стоит попробовать?

   СЕРГЕЙ.  Должно получиться, я ведь и правда способный!

   ОЛЬГА.  Не знаю, не знаю…

   СЕРГЕЙ.  Можно проверить!

   ОЛЬГА.  Кстати, телефончик мой верните!

   СЕРГЕЙ.  Обязательно. (достаёт из кармана телефон, вынимает свою сим-карту,  отдаёт телефон и гарнитуру Ольге)

   ОЛЬГА.  А как Вы  узнаете мой номер?

   СЕРГЕЙ.  Обижа-аете, я же племяш Игоря Моисеевича!

   ОЛЬГА.  А, ну да… Что ж, Серёжа, позвоните! Пути Господни, как говорится, неисповедимы... Пока! (уходит)

   ВИКА.  Ну чё, я вроде всё покидала, когда приедем, разложу. (направляется в туалет, останавливается) Ты бы не стоял тут, мечтатель отключенный, а помог на сцене -  быстрее бы свинтили! Затащился, ваще уже! (уходит)

   СЕРГЕЙ.  И то верно, пойду, помогу собрать весь этот (парод.) КУЛЬТУР-МУЛЬТУР... (уходит на сцену)

 

 

                                                                                                                  КОНЕЦ.

 

Действующие лица

Первое отделение