Первое действие

Действующие лица

Второе отделение

 

Из туалета выходит молодая девица - Вика: одета вызывающе модно, кричаще накрашена и с чем-то невообразимым вместо причёски.   

В ушах у неё наушники, на поясе плеер, в руках графин с водой.  

Подтанцовывая,  идёт к доске и начинает  гладить. Жевательной резинкой иногда надувает пузыри. 

Со сцены появляется Сергей. Ему от тридцати до сорока, он в кожаной куртке, джинсах  и узконосых ботинках.  

            СЕРГЕЙ.  Ну и как?

   ВИКА.  А?

   СЕРГЕЙ.  Как дела, спрашиваю?!

   ВИКА.  А?

   СЕРГЕЙ.  Сними «дебильники» когда со старшими разговариваешь!

   ВИКА.  Ну, чё тебе? (снимая наушники). 

   СЕРГЕЙ.  С костюмами разобралась?

   ВИКА.  Ничё себе, все бирки перепутаны - их  десять лет не надевали. Не костюмы, а полный отстой, задолбали уже! Всё повыкидывать пора! А там как?

   СЕРГЕЙ.  Там? Нормально. Ян Карлович и Валерик с декорациями колдуют. Не знаю, правда, как должно быть в оригинале, я этого спектакля не видел.

   ВИКА.  Я тоже не видала. Я ещё не работала, когда его играли. Видела только фотки в театре да афиши старые...  На них, правда, эти костюмы ещё нормальные были, не то, что сейчас.

   СЕРГЕЙ.  Сдюжат?

   ВИКА.  Чё?

   СЕРГЕЙ.  Костюмы, говорю, сдюжат?

   ВИКА.  А я знаю?..  Да, ты им сказал, чтобы нашли сиденье для «толчка»?

   СЕРГЕЙ.  Сказал. Обещали, что найдут.

   ВИКА.  Кто обещал?

   СЕРГЕЙ.  Вольдемар – местный киномеханик или кто он тут, ну этот - который в будке...

 

          Открывается левая дверь и шумно входит Раскатов: крупный мужчина за 

       шестьдесят, но старающийся скрыть свой возраст. Одет импозантно, на шее    

       платок-шарф, все жесты несколько картинны. По ходу пьесы чаще  других  

       подходит к столу.  

            РАСКАТОВ.  Привет, молодёжь!

   СЕРГЕЙ.  Здравствуйте! (крепко сжимает ладонь)

   РАСКАТОВ.  Ну не так же!.. (дует на пальцы) Я – Раскатов, Лев Палыч, а Вы… кто будете, молодой человек?

   СЕРГЕЙ.  Сергей. Администрирую, вот.

   РАСКАТОВ.  А-а, да-да... племянник Игоря Моисеевича! А где сам «великий стратег»?

   СЕРГЕЙ. В  театре занят. Премьера же сегодня, столпотворение, вот он меня и послал тут всё проконтролировать…

   РАСКАТОВ.  Послал?! Это хорошо!.. А что, комнат больше не дали?

   СЕРГЕЙ.  А больше и нет.

   РАСКАТОВ.  Понятно! (оглядывается) А ведь я здесь бывал, причём неоднократно… Хе-хе... Помню, на Новый год такого тут накуролесил... (видит афишу на стене) Матка Боска! Это ж та самая, десятилетней давности! А я думал, что их давно выкинули! Откуда это?

   СЕРГЕЙ.  Со склада, откуда ещё? Я и буклеты привёз, целую пачку, узнаёте? (берёт со стола буклет и подаёт Раскатову)

   РАСКАТОВ.  Узнаю хватку Игоря Моисеевича - нич-чего у него не пропадает!.. (разглядывает буклет)  Да... А ведь я был тогда, пожалуй, на несколько килограммов моложе... Викуся, Вы могли бы полюбить такого мужчину?

   ВИКА.  Да у меня предки младше, Вы чё!

   РАСКАТОВ.  При чём здесь возраст? Разве на это надо смотреть, девушка? Смотреть надо в корень, а корень у нас ещё крепкий! (целует Вику в плечо)

    ВИКА.  Да ну Вас, Лев Палыч, вечно Вы прикалываетесь!

   РАСКАТОВ.  Викуся, я от Вас без ума! (щиплет Вику за попку)

    ВИКА.  (отскакивая) Да отстаньте Вы!..

 

    Со сцены, входит Ольга: эффектная молодая женщина: на высоких каблуках,  в элегантном плаще, с изящной сумкой. Явно не в духе.  

 

   ОЛЬГА.  Всем привет!

   РАСКАТОВ.  О-ольга! Здравствуйте, душа моя! Сколько лет, сколько зим... Как же Вы похорошели! Разрешите, как говорится, припасть... (целует ручку)

   ОЛЬГА.  Да ладно Вам, Лев Палыч! Скажете тоже... А вот Вы, я вижу, немного изменились!

   РАСКАТОВ.  Заматерел, Оленька, заматерел.

   ОЛЬГА.  Вы где машину поставили? Я у центрального входа приткнулась. Не дорога, а кошмар какой-то! Двадцать километров - а добиралась больше часа, представляете?

   РАСКАТОВ.  Представляю, конечно, потому и попросил соседа подвезти. Сколько же мы не виделись?

   ОЛЬГА.  Ой не спрашивайте! Сцену я уже видела, вроде неплохо получилось... А это что – общая гримёрка?

   СЕРГЕЙ.  Да. Вон там «удобства», а там служебный вход.

   ОЛЬГА.  Комнат больше нет?

   СЕРГЕЙ.  К сожалению.

   РАСКАТОВ.  Типовой  дом культуры - мальчики налево, девочки направо.  Но мы так уже играли в этом... как его... Мухотараканске, ну?.. (машет рукой, как бы вспоминая)

   ОЛЬГА.   В  Залесске, помню... А по какому случаю праздник? Теперь так везде артистов встречают?

   СЕРГЕЙ.  Организаторы постарались... По-моему, неплохо.

   ОЛЬГА.  (Сергею) А Вы... собственно...?

   СЕРГЕЙ.  Сергей. Я сегодня вместо Игоря Моисеевича.

   РАСКАТОВ.  (палец вверх)  Племяш! Смена!

   ОЛЬГА.  Понятно - эстафета поколений! И давно в театре?

   СЕРГЕЙ.  Пятый день.

   ОЛЬГА.  А где раньше трудились, если не секрет?

   СЕРГЕЙ.  Не в этом городе.

   РАСКАТОВ.  Приезжий, значит?

   СЕРГЕЙ.  Родился здесь, в центре, потом  долго жил на севере, сейчас опять сюда перебрался.  Дядя предложил попробовать, а там видно будет... Посмотрим, может, понравится.

   РАСКАТОВ.  Понравится! Если САМ Игорь Моисеевич взял под крыло!

   ОЛЬГА.  А САМ чем таким важным занят, позвольте спросить?

   ВИКА.  Премьера у нас, много разных «шишек» понаедет. С утра все на ногах, бегают, суетятся, прям как ненормальные какие-то!

   ОЛЬГА.  (Вике) А Вы, девушка, я понимаю, главная по костюмам?

   ВИКА.  Ага.

   РАСКАТОВ.  Это наша Викуся (обнимая Вику за талию) - существо странное, но безобидное, моя последняя и тайная любовь. Скоро мы поженимся (пытаясь поцеловать в шею) и уедем в большое свадебное путешествие на Гава-аи.

   ВИКА.  (отталкивая) Ну хватит прикалываться, Лев Палыч!

   ОЛЬГА.  А Вы чья племянница?

   ВИКА.  Да ничья! Чё костюмеру платят-то? Полная фигня! Я из другого цеха! Попросили помочь, вот я и приехала! Ваще уже!

   ОЛЬГА.  Да ладно, ладно, не дуйся. Ничего, что я  на "ты", а то нам ещё работать вместе. Ну... идет?

   ВИКА.  Давай. (показывает на костюмы) А твои которые, в смысле, чё на бирках написано?

   ОЛЬГА.  Написано – «Памела». Да я сама разберусь, не суетись. А где остальные? Господин Авдеев, понятно, появится в последний момент, «во всём белом», но где Мими, она-то всегда первой приходила?

   СЕРГЕЙ.  Генеральный сказал, что за Белецкой отправил свой личный «мерс».

   РАСКАТОВ.  С чего это вдруг ей такие почести?

   СЕРГЕЙ.  Тофик Алиевич, он же хозяин всего этого (обводя рукой вокруг себя), решил доказать своей матери, что он круче папаши, поэтому не он идёт в театр, а театр идёт к нему, вместе с (пародируя кавказский акцент и жесты) ВЕЛИКИ БЕЛЕЦКИ (нормальным языком), вот и всё.

   РАСКАТОВ.  Как это?

   ОЛЬГА.  Какой папаша? Ничего не понимаю...

   СЕРГЕЙ.  Полчаса назад, в своей шика-арной приёмной, он объяснил, почему сегодня здесь играется пьеса «ЧЕТЫРЕ ЛИНИИ СУДЬБЫ»: тридцать лет назад его отец – Али был в нашем городе с какой-то делегацией.  В культурную программу входило посещение театра... Поэтому с раннего детства Тофик Алиевич видел афишу на стене и слышал рассказы отца о (парод.) ВЕЛИКИХ АКТЁРАХ (норм.) с этой  афиши. Недавно Тофик перебрался в наш город на постоянное место жительства, вместе со всем семейством. Али уже забрал к себе Аллах, но память о нём не даёт матери покоя и она все время его ставит в пример сыну. В конце концов Тофику всё это надоело, и он в канун восьмого марта решил показать любимой маме ту же самую пьесу, только не в театре, а у себя, на собственной фирме. Позвонил Игорю Моисеевичу, тот объяснил, что постановка, которую видел папаша, давно забыта. Но!.. На его счастье имеется более поздняя... И, что самое важное, Мила Белецкая, знакомая ему с самого южного детства, в новой редакции есть!  Тофика устроило, что в пьесе будут учавстовать одна (парод.)  ВЕЛИКИ АКТРИС (норм.)  и трое актёров поменьше. Поэтому за Мими, как вы её назвали, был отправлен (парод.)  мерседес-шмерседес, (норм.) а остальные -  "ту-ту" своим ходом.

   РАСКАТОВ.  О как! А то, что Белецкая, скажем…  «звезда давно минувших дней, преданье старины глубокой»?

   СЕРГЕЙ.  Тофик об этом не знает.

   ОЛЬГА.  А  мы, выходит, как бы  "для мебели"?

   СЕРГЕЙ.  У него свои представления о звёздности. Но в театры он не ходит, потому что нет времени (парод.) на всякий культур-мультур!

   РАСКАТОВ.  А вот и наша примадонна!

 

Слева появляется Белецкая с букетом цветов: дама преклонного возраста, одета по моде второй половины прошлого века. За ней, неся её сумку, шофёр - усатый кавказец в  униформе и форменной фуражке.  В нагрудном кармане мобильный телефон, из него в ухо идёт провод с наушником.  

    

   БЕЛЕЦКАЯ.  Здравствуйте всем! Лёвушка, привет! Оленька, милая, а вы похорошели! (кладёт руки на плечи) Мы же с Вами целых сто лет не виделись!  (Раскатову) Скажи, похорошела же!

   ОЛЬГА.  Мила Михална, и Вы туда же! (трижды имитируют поцелуй)

   БЕЛЕЦКАЯ.  Ну-ну, не кокетничайте,  мужчины, поди, проходу не дают! Лёвушка, правда в ней  появилась какая-то загадка, тайна... не знаю, как сказать, право слово. (Ольге) Когда уходили из театра, Вы были такая... простая, что ли... предсказуемая... Вика, здравствуйте, солнышко... И...  Э-э-э...

   СЕРГЕЙ.  Сергей, администратор, (опережая Раскатова) кстати, племяш Игоря Моисеевича.  Для Вас просто Серёжа.

   БЕЛЕЦКАЯ.  И давно Вы племянник?

   СЕРГЕЙ.  Порядочно. С самого рождения.

   БЕЛЕЦКАЯ.  О извините, что это я... Давно у нас?

   СЕРГЕЙ.  Пятый день, так что прошу за промахи строго не судить.

   БЕЛЕЦКАЯ.  Да Боже упаси!.. О! Ужин при свечах! Какая прелесть!

   СЕРГЕЙ.  Всё гораздо прозаичнее: у них с электричеством проблемы - слабая сеть.  А свечи пригодятся, если пробки вышибет. И вот фонарик, на всякий случай.

   ШОФЁР.  Куда сумка ставить?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Несите в гримёрную. Серёжа, где мне расположиться?

   СЕРГЕЙ.  Комната одна, других нет, так что либо там, либо тут.

   БЕЛЕЦКАЯ.  А-а-а... А кто-нибудь где-нибудь уже занял?

   ВИКА.  Я  Ваши костюмы хотела туда повесить. (показывает на ширму)

   БЕЛЕЦКАЯ.  (Вике)  Ну и правильно! Вы не могли бы поставить в воду цветы?  (шофёру) Будьте так добры, сумку положите, пожалуйста, туда! Спасибо!

   ШОФЁР.  Я буду сейчас Тофик гаварить.  Тут всё нармально?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Всё чудесно! Так и передайте!

   ВИКА.  Чё там чудесно?! Комнат нет! Вешалок нет! Даже кружка на унитазе нет!

   ШОФЁР.  Кружка? (ставя ударение на первый слог)

   ВИКА.  На фига кружка в туалете? Сиденья (показывает) нет!

   ШОФЁР.  А-а-а... Харашо! (достаёт мобильный телефон, нажимает кнопку, кладёт обратно в карман и начинает говорить в микрофон мобильной гарнитуры, повернув голову к плечу) Тофик-муялим, это я...  Да, нармально довёз... Бали, (пересчитывает присутствующих) все четыре здесь.  О кей, дюзяляр!.. Якши... Ёк проблем! Сам всё парешаю, не беспокойся! Ёк проблем... (выходит)

   ОЛЬГА.  Вот бы и мне "ёк проблем"…

   ВИКА.  И мне…

   БЕЛЕЦКАЯ.  Да ладно вам! Всё замечательно! (Сергею) Голубчик, введите меня в курс дела, пожалуйста! Это – «Дамская комната»?

   СЕРГЕЙ.  Точно так, (громко, для всех) кстати, курить только там! Местный пожарник меня уже штрафами пугал.

   БЕЛЕЦКАЯ.  А  сцена? Туда? Пойду, погляжу!

   РАСКАТОВ.  Я с тобой! (уходят)

   ОЛЬГА.  (Сергею) А что, Игорь Моисеевич сам уже никуда не ездит?

  СЕРГЕЙ.  Некогда ему.  Вечно в запарке - хочет создать развлекательный комплекс на базе театра: уже открыл компьютерный салон, сдал под офисы кое-какие помещения. Теперь пытается на площади перед входом стоянку организовать, но кусочек-то, сами понимаете, ла-акомый - очень много ртов...

   ОЛЬГА.  Ну да! В библиотеке – секс-шоп, на стадионе - барахолка, в театре – комплекс! Во что вы превращаете сегодняшних детей?! У одной моей знакомой сыну двенадцать лет, она ему: «Учись, сынок»! А он ей отвечает, ковыряя в носу: «Зачем  учиться, надо заправку строить»!

   ВИКА.   Да-а...

   ОЛЬГА.  Во-во! Думаете, потом эти дети вырастут и пойдут в театр искать «разумное,  доброе, вечное»?! Нетушки, они пойдут в театр шары катать, в тот самый боулинг, в который вы с вашим  запаренным дядюшкой превратите зрительный зал! А бедным актёрам что оставите, фойе или коридор?!

   СЕРГЕЙ.  Зал  никто пока не трогает!

   ОЛЬГА.  Так может театр вообще оставить в покое, господа администраторы!

   СЕРГЕЙ.  Я Вас уверяю, этот покой будет слишком похож на смерть!

   ОЛЬГА.  Почему? Раньше без этого как-то жили, и ничего!

   СЕРГЕЙ.  Потому что у родного государства на культуру денег нет!  А тут ещё свет, коммуналка!.. Ваша Мими  на сцену выходит раз в год, а  ведь ей кушать надо, причём каждый день! Вот и приходится крутиться - помещения сдавать, продавать ложи любителям понтов! Пустые стоят, но деньги-то приносят! Буфет приличный сделать - теперь там народ, банкеты!.. Ладно, артисты кто помоложе слепили прыг-скок-кабаре и на тех же банкетах пляшут! А  как сохранить билетёров, уборщиц? А как Вику удержать? Она-то не умеет ножками дрыгать!

   ВИКА.  Умею!

   СЕРГЕЙ.  (Вике) Ты не отвлекайся, не с тобой разговаривают!

 

Со сцены возвращаются Раскатов и Белецкая. Они останавливаются в дверях. 

 

   ОЛЬГА.  Быстро Вы освоились! Моисеич просветил?

   СЕРГЕЙ.  Да, я легко усваиваю!

   ОЛЬГА.  Оно и видно!

   РАСКАТОВ.  (декламирует, слегка изменив текст произведения)

                           «В двух семьях, равных знатностью и славой,

                           В Вероне пышной разгорелся спор!»

   БЕЛЕЦКАЯ.  Милые мои, ну что вы, в самом деле?  Всё замечательно! Ян Карлович с Валериком просто кудесники - так хорошо сцену оформить! Я и не ожидала, что у нас в театре столько всякого...

   РАСКАТОВ.  Говна.

   БЕЛЕЦКАЯ.  Обязательно всё опошлить? Лёвушка, ты же знаешь, я этого не люблю! Ну почему у тебя Шекспир и сортир вседа располагаются рядом?!

   РАСКАТОВ.  Также, как в жизни! Это ты видишь всё в розовом цвете, Милочка, а я реалист! И если на сцене облезлая старая мебель, почему я должен восторгаться и ручки заламывать?!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Потому что на фоне этой мебели ты заметно посвежеешь.

   РАСКАТОВ.  Я и так ещё ничего!

   БЕЛЕЦКАЯ.   Оно, конечно, ничего, но уж больно стал ты попой круглолицый! Костюмчики бы примерил!

   РАСКАТОВ.  Ой, ой, ой!..

   БЕЛЕЦКАЯ.   А то придётся играть английского лорда в семейных трусах!

   РАСКАТОВ.  Всё будет нормально! Вика, что с костюмами?

 

          Раскатов идёт примерять костюмы, которые не сходятся, трещатл по швам и  рвутся,  Сергей уходит в туалет, Белецкая  берёт свои костюмы и уходит за ширму. Ольга подходит снаружи.

 

   ОЛЬГА.  Помочь?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Не надо, зачем толкаться! Я привыкла всё в этой жизни делать сама... Одиночество, знаете ли, многому учит. У Вас-то, надеюсь, всё в порядке? Я слышала, Вы у себя в театре тянете весь репертуар?

   ОЛЬГА.  (отходит к столу) Ну не весь. Да и не прожить одним театром, сами знаете. Заработки – «не фонтан», приходится крутиться.

   БЕЛЕЦКАЯ.  Снимаетесь?

   ОЛЬГА.  Не столько, сколько хотелось бы - зовут часто, но достойных предложений мало, а играть всякую чепуху не хочется, чтобы не опускаться до уровня сынков и секретарш.

   БЕЛЕЦКАЯ.  Говорили, Вы замужем чуть ли не за олигархом?

   ОЛЬГА.  Была. Только никакой он не олигарх! Скорее олигофрен. Я же к нему точно к берегу пристала, хотелось основательности, уюта что ли... Трудно устоять, когда после  коммуналки всё сразу - дом, машина, цацки всякие... До сих пор не понимаю -  зачем я-то была ему нужна?  Говорить не о чем - в бизнесе я ни бум-бум, он меня ни разу до конца не дослушал... Просидела в его замке целый год на «золотой цепи», только время потеряла... У него своя  жизнь - все эти баньки-сауны, мальчишники, "качалки"... Когда рядом с вами не мужик, а надувная игрушка, (изображает бодибилдера) перестаёшь чувствовать себя женщиной!

   БЕЛЕЦКАЯ.  А что Вы в нём нашли?

   ОЛЬГА.  У него были сильные, мозолистые руки, а для меня это важно - я рано лишилась отца и совсем его не помню, только руки... Я их в первую очередь и замечаю. Хотя, читала где-то, женщины всегда смотрят на мужскую задницу.

    БЕЛЕЦКАЯ.  Правда? А я думала, что  для женщины самое важное - глаза!

    ОЛЬГА.  Нет-нет, считается, что именно задница!.. А руки у него оказались под штангу заточены!  Когда сила без мозгов… сами понимаете.  Вас когда-нибудь использовали в качестве боксёрской груши?

    БЕЛЕЦКАЯ.  Бог миловал.

    ОЛЬГА.  То-то! Короче, разбежались... Правда, машину и все остальное он мне всё-таки оставил, и на том спасибо.  Цацки распродала, чтобы коммуналку на однёшку  поменять. Так что мы с Вами на равных!

   БЕЛЕЦКАЯ. Скажете тоже! Сколько Вам и сколько мне!

   ОЛЬГА.  По поводу возраста - к Вике! А вот мне кажется, что на мою долю не осталось нормальных мужиков: чтобы без понтов, без закидонов. И без мании величия,  у меня своей - выше крыши!  Чтобы принимал меня такой, какая есть...  Я ведь тоже человек! И у меня имеются свои  взгляды на жизнь, мысли, которые стоит уважать! Моя профессия, наконец!..

   РАСКАТОВ.  На конец надейся, а сам не плошай!

   ОЛЬГА.  Очень смешно!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Лёвушка, ты можешь не встревать, если дамы разговаривают?

   РАСКАТОВ.  Молчу, молчу...

   ОЛЬГА.  (кивая в сторону Раскатова) Не пытался ухаживать?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Да что Вы! Он не в моём вкусе.

   ОЛЬГА.  А есть кто-нибудь?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Как ни прискорбно, но мои ухажёры либо в домах престарелых, либо уже там. (показывает на небо)

   ОЛЬГА.  Прибедня-яетесь!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Какое...  Давайте  не будем об этом!

   ОЛЬГА.  Не будем, так не будем... Что интересного в театре?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Выживаем… Прима теперь – Авдеев, (оглядывается на левую дверь) правда, мы его нынче всё реже видим, он же - звезда сериалов!

    ОЛЬГА.  Да уж, хватается за всё без разбора. Порой даже мне за него неловко, а ведь был когда-то хорошим актёром.

   БЕЛЕЦКАЯ.  Мне показалось, что он как-то быстро постарел...

   ОЛЬГА.  Ещё бы - столько лет «квасить»!

   БЕЛЕЦКАЯ.  А все пьют! Когда в театре не пили?.. Красивая у вас пара была! Он - такой нервный, импозантный, и Вы – такая хрупкая, невинная, так на него смотрели!

   ОЛЬГА.  Тогда многие так на него смотрели. И ему нравилось! Ему и сейчас, поди, нравится! Он хоть успокоился, или всё тот же ослик-осеменитель?!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Может, не надо так громко?

   ОЛЬГА.  А кого бояться? (громко) Да! Авдеев был первым из череды  самовлюблённых болванов в моей жизни!.. Поверьте, мужчины искренне говорят о любви только когда смотрятся в зеркало!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Ну, не преувеличивайте! Он Вас так обха-аживал...

   ОЛЬГА.  Кого только он не обхаживал, гад! Я, когда рожать собралась, понятия не имела, что не одна такая! А как поведали «добрые люди», что мой благоверный дуплетом отстрелялся, помните, какой у меня  был нервный срыв?..

   БЕЛЕЦКАЯ.  Помню…

   ОЛЬГА.  Ну и... выкидыш, развод, делёж барахла... хотя, что там было делить?.. Первое время видеть никого не могла, потом решила – хватит горевать, пора заняться собственной карьерой!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Как это?

   ОЛЬГА.  Обыкновенно. Вы же сами всё знаете, везде одно и то же - приходишь к режиссёру на предмет занятости поговорить, а он тебе: (изображая кого-то) «Актрис молодых мно-о-го, а ролей хороших ма-а-ло. Есть такие актрисы, которые о-очень хотят играть, а есть такие, которые не о-очень.  Те, которые о-очень, должны быть готовы к тому, чтобы сыграть на репети-иции настоящую страсть. А репетиции иногда могут проходить в этом кабине-ете»...

 

Из туалета выходит Сергей, подходит к Раскатову с Викой.

 

   СЕРГЕЙ.  Всё нормально?

   РАСКАТОВ.  Я, похоже, отпереодевался! Кроме этого халата, блин, ничего не  налазит... Придется два отделения играть в одном и том же!

   СЕРГЕЙ.  Почему два? Я разве не говорил? Тофик Алиевич просил не затягивать -  у них там намечается (парод.) банкет-манкет, коньяк-шманьяк, и шашлик-башлик. (норм.)  Я обещал, что уложимся в одно отделение... Что-нибудь не так?

   РАСКАТОВ.  Ещё как так! Мне бы вообще - за полчасика и по домам! У меня там котик один-одинешенек! Викуся, этот чудный халатик, эти славные шаровары и вот эти сногсшибательные туфли надо немного почистить, а халатик и штанишки ещё и погладить, сделаем?

   ВИКА.  Сделаем! (берёт щётку и начинает чистить)

   СЕРГЕЙ.  Ну не здесь же!

   ВИКА.  А где?

   СЕРГЕЙ.  В туалете места -  хоть танцуй!

   ВИКА.  Да иду, иду, не грузи! (одевает наушники и уходит)

   РАСКАТОВ.  (Ольге и Белецкой) Я тут краем уха... (указывает на  плакат) Вы про Антона говорили? Мне кажется, он до сих пор жалеет, что всё так некрасиво получилось. Он ведь опять, как говорится, на выданье!

   ОЛЬГА.  А эта его…

   РАСКАТОВ.  Не-ет, с последней у него совсем не заладилось… Может вам снова попробовать? Уж оч-ч-чень вы классно смотрелись!

   ОЛЬГА.  Лев Палыч, как вы это себе представляете?! Стук в дверь, он открывает, а там я: «Здравствуй, Антошенька, сволочь, давай вместе жить?! Я всё простила, можешь трахать своих малолеток, а я буду ждать тебя как верная солдатка и носить тебе в постельку кофе по утрам»?!

   РАСКАТОВ.  Но его можно понять! Вы же не знаете, как они его преследовали, все эти ненормальные поклонницы!

   ОЛЬГА. Ого! Я его ещё и жалеть должна?!

   Раскатов. Ведь Авдеев  уже тогда был – не звезда, а звездища!

   ОЛЬГА.  Звездун хренов!!

   РАСКАТОВ.  Но и у Вас, кстати, воздыхателей хватало! Между прочим, мужики  Антону завидовали! Пока он к вам с предложением не подъехал, на Ваши прелести многие облизывались, начиная с «главного»...

   БЕЛЕЦКАЯ.  Только не он!

   ОЛЬГА.  (Белецкой)  А что, главный режиссёр теперь уже и не мужчина?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Он был выше этого!

   РАСКАТОВ.  Да ла-адно! Ни одной не пропускал! Тот ещё ходок!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Клевета.

   РАСКАТОВ.  Но какой! Уж я-то зна-аю!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Клевета!

   РАСКАТОВ.  Патологический.

   БЕЛЕЦКАЯ.  Это неправда!

   РАСКАТОВ.  Правда.       

   БЕЛЕЦКАЯ.  Нет!!

   РАСКАТОВ.  Да.

   БЕЛЕЦКАЯ.  Нет!!!

   РАСКАТОВ.  Да, да, да!

   СЕРГЕЙ.  (вставая между ними) Отпустить гашетку!

   РАСКАТОВ, БЕЛЕЦКАЯ.  (синхронно, не понимая о чем речь) Какую гашетку?  

   СЕРГЕЙ.  Такая ма-аленькая ручка в кабине самолёта.  Её так – р-раз, и колодки сразу - джжж! Мила Михайловна, Вы управляли самолётом?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Н-нет.

   СЕРГЕЙ. (Раскатову) А вы?

   РАСКАТОВ.  Не приходилось.

   СЕРГЕЙ.  Ну... Какие ваши годы! Так вот, урок первый - в малой авиации  таким образом гасится скорость при посадке. Понятно?

   РАСКАТОВ.  А Вы это, собственно, к чему?

   СЕРГЕЙ.  К слову.

   ОЛЬГА.  (Сергею) Вы и правда способный.

   СЕРГЕЙ.  Спасибо. Успокойтесь! Вам же предстоит сейчас играть четверых англичан! Холодных британцев! Кстати, Авдееву пора бы и появиться… (набирает номер) Антон? Добрый вечер, это Сергей, администратор сегодняшнего…

   ОЛЬГА.  У-сю-сю!

   СЕРГЕЙ.  То есть?.. Ничего себе, а мы как?..  Хорошо, позвоню дяде. (всем) Его не будет, говорит -  плохо себя чувствует!

   ОЛЬГА, БЕЛЕЦКАЯ.  Что-о?!

   РАСКАТОВ.  Как так?!

   СЕРГЕЙ.  Пускай Моисеич сам разбирается, он договаривался! (набирает номер, в трубку) Алло! Это я,  (всем) всем привет! (в трубку) И тебе пламенный! Авдеев говорит, что приболел и не сможет приехать… А вот так, мы сами в шоке!.. Лады, (кладёт трубку) велел перезвонить через пару минут.

   ОЛЬГА.  Да врёт Антон, комедию ломает, хочет, чтобы уговаривали!

   БЕЛЕЦКАЯ.  А если нет?

   РАСКАТОВ.  Тогда паршиво.

 

В левую дверь заглядывает  Римма: женщина с большой грудью, в белом халате и белом колпаке.  Макияж яркий. На ней много «золота». Говорит с  украинским  выговором. Неимоверно любопытна: всё пытается потрогать и разглядеть. 

 

   РИММА.  Можно? (входит, не дожидаясь ответа) Ничего, шо я к вам ворвалась? Добренький всем вечерочек, (обходит помещение, со всеми здоровается за руку) как вы, устроились?

   СЕРГЕЙ.  Нормально.

   РИММА.  Вы угощайтесь, я потом ещё нарежу, если не хватит. Я тут главная по культуре, если шо не так - прямо ко мне. Сами видите, всё у нас по-простому, но - чем богаты, тем и рады! На театр, понятно, не рассчитывали, но эстраду всякую видали, многие поп-артисты тут попами вертели!.. Тю!  Я же не представилась! Меня Римма Панкратовна зовут, но лучше просто Римма, а то многие не выговаривают, особенно, когда выпьют. Можно спросить?

   ОЛЬГА.  Да?

   РИММА.   А где Авдеев? Наши бабы уже часа два не работают - к окнам поприлипали! Глаза ж проглядели -  всё пропустить боятся. А меня послали вроде как на разведку.

   ОЛЬГА.  Не будет Авдеева, у него дела поважнее.

   РИММА.   Нет, Вы серьёзно?!

   ОЛЬГА.  Всё обозначено в буклете! Видите, вот тут, чёрным по белому написано - «возможны изменения в составе»!                  

    РИММА.  Значит, не будет?! Ну я же им говорила, шо он сюда не попрётся, а они заладили: «будет, будет, раз на афише написано, то приедет»!

   РАСКАТОВ.  На заборе много чего написано.

   РИММА.  И то правда. Я ж фломастер принесла, так хоть вы распишитесь!.. (Раскатову) Тю! Вы же артист! Вы же были у нас на Новый год, помните?

   РАСКАТОВ.  Нет.

   РИММА.  Ну, когда у Вас ещё борода загорелась?!

   РАСКАТОВ.  Не помню!

   РИММА. Ну как же?! Вы тогда в одиночку «ТАСЮ» приголубили!

   РАСКАТОВ.  Какую ещё Тасю?

   РИММА.  (всем) Мы так водку нашу промеж собой называем. Она вообще-то «ГУБЕРНСКАЯ», но нашим сразу не понравилось, шо название длинное, вот её и кличут по имени генерального, по первым буквам - он же Тофик Алиевич Саидов. А теперь и вовсе привыкли – «ТАСЯ» и «ТАСЯ». Вообще, у нас тут с алкоголем строго, если на работе выпивши кого застукают или кто с собой унести захочет - сразу выгонят! Сначала, правда, пытались, но как первые повылетали, так остальные стали думать головой, а не...

   РАСКАТОВ.  Чем, чем?

   РИММА.  Сами знаете – чем! Вы уж не обессудьте - работа  нервная! Мы вроде как фармацевтическая фабрика: лекарства тоже делаем, конечно, настойки всякие на спирту, но водочка всё равно в производстве главная... Вы ж понимаете... Для тех, кто у нас работает, она дешевле,  так теперь только её и пьём. А оно и лучше: она  «честная», не то шо по ларькам отрава всякая - сколько уже перетравилось!.. Да, у меня в кабинете гостинцы для вас - каждому кулёк с нашей продукцией! Генеральный распорядился… Пока он сюда не пришёл, тут были одни графские развалины. Всё ж порастащили…

   ОЛЬГА.  Кто?

   РИММА. Прихватизаторы всякие! Это ж у них как водится - хапнуть, шо можно по дешёвке продать и дальше хоть трава не расти! Народ спивался помаленьку, завод стоял, пока Тофик не появился… Нам он сначала не понравился - по-нашему плохо говорил, страшный шо двери военкомата!

   ОЛЬГА.  А потом?

   РИММА.  А потом, конечно, привыкли. Сейчас только расширяемся. А нашим бабам шо надо? Шоб детей было чем кормить, шоб одеться не хуже, чем у других, да было бы чем «ТАСЮ» занюхать!  (Раскатову) А вы, рыба моя, тогда, поди, вообще не закусывали! (всем) Мы такого деда Мороза ещё не видывали: пол бороды сгорело, на ногах еле стоит, шо говорит, не понимает, все наши бабы у него – снегурочки! Всех звал с собой на санках кататься...

   РАСКАТОВ.  Всё ложь!..

   РИММА.  Но то ж Новый год, посмеялись и забыли, а когда КПРФ в январе зал арендовал, я знамя повесила, плакаты, какие дали. Но зима ж, все обогреватели понавключали - пробки и выбило. Когда вот его (показывает на бюст Ленина) выносили, я сослепу внимания не обратила - такая темень была весь день, а вечером, когда коммунисты в зале расселись, свет дали. Пригляделись - мама дорогая, у Ленина губы накрашены!!

   ОЛЬГА.  Ого!

   РИММА.   Все в крик!!

   РАСКАТОВ.  Это не я!

   РИММА.  Из наших никто не мог!  (Раскатову) Вот я и вспомнила, как Вы с ним на Новый год обнимались! По всему выходит, кроме Вас - некому!!

   РАСКАТОВ.  Не знаю ничего!

   РИММА.  Зна-аете! После у меня неприятности были, шо не углядела, а я ж не нянька, взрослые же люди! У меня по части культуры всё в  полном порядке, меня вообще Тофик обещал через год ЗАСРАКом сделать!

   СЕРГЕЙ.  Кем, кем?

   РАСКАТОВ.  (Сергею) Заслуженным работником культуры.

   РИММА.  Ну да!

   РАСКАТОВ.  Вы же, наверное, по делу приходили?

   РИММА.  Шо ж  я приходила-то? (вглядываясь в Ольгу) Тю! Вы же артистка! Точно, артистка! Я же Ваши фотографии в журнале видела, Вы же Авдеева первая жена! Мы  ж тогда за него ТАК переживали...

   СЕРГЕЙ.  Римма Панкратовна, Вы знаете, что сиденье на унитазе отсутствует?!

   РИММА.  Как это? Я сантехнику ещё утром наказала посмотреть, шобы всё  нормально было, он сказал, что проверил!

   СЕРГЕЙ.  Чем он должен был проверить?! Ваш сантехник что, дама?!

   РИММА.  Где вы видели бабу - сантехника?

   СЕРГЕЙ.  Нигде! Вы уж организуйте, пожалуйста! (берёт её под локоть) Пойдёмте, у Вас же, наверное, дел по горло!

    РИММА.  Да какие такие дела...

   СЕРГЕЙ.  (пытается увести Римму, жестом просит помощи у Раскатова) Артистам надо переодеваться, не будем мешать!

   РАСКАТОВ.  (помогая) Всегда рады вас видеть!

   СЕРГЕЙ.  Если какие вопросы, сразу ко мне!

   РАСКАТОВ.  Уж так рады!

  СЕРГЕЙ.  Меня все называют Сергеем Николаевичем!

 

Втроём выходят в левую дверь. 

 

   БЕЛЕЦКАЯ.  Святая простота...

   ОЛЬГА.  Да уж, спасибо Сергею, а то я бы ей такого наговорила!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Не стоило, это как из пушки по воробьям.

   ОЛЬГА.  А может, стоило?! Они меня Авдеевым уже достали!!

   БЕЛЕЦКАЯ.  А как Вы хотели, голубушка?! Публика всегда принимает звезду иначе, чем его коллег! Вроде и репризка - дрянь, и сыграно сиротски, а реакция такая, будто любимый артист только что сотворил театральное чудо. Им и не нужно подтверждения его гениальности, это как бы само собой - они уже купили свои букеты и терпеливо ждут финала, чтобы столпиться в проходе. Все остальные на сцене воспринимаются ими как унылый пейзаж, на который падают его божественные лучи! И что бы Вы рядом ни делали, пусть даже вывернулись наизнанку - это никак не скажется на его оценке! Вы можете получить пять с плюсом по пятибалльной системе, но у него-то десять еще до выхода! Причём по той же пятибалльной! И никогда не поймут они того, кто смотрит на него другими глазами, для кого он просто человек, часто достаточно ограниченный! Потому что  всё, что с ним происходит в реальной жизни, тоже преломляется через призму их обожания! Причём, они не ждут от него ответного чувства - он их может игнорировать, даже презирать. Но при этом он не имеет права любить кого-то... Он всегда должен быть один!  Понимаете, один!! (входит Раскатов, за ним Сергей)

  РАСКАТОВ.  (Сергею) Два... Хе-хе... Два артиста сидят в гримёрной. Один говорит: «Там, наверху сейчас банкет, а меня не позвали - забы-ыли!», а второй отвечает: «И меня не позвали - по-омнят»!

   СЕРГЕЙ.  Так эти губы, правда, не Ваша работа?

   РАСКАТОВ.   Ну хоть убей - не помню! У меня и помады-то не было!

   СЕРГЕЙ.  Может Снегурочка?

   РАСКАТОВ.  Снегурочка не могла - ей пятьдесят восемь… и она не пьёт!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Ну как это не помнишь, что ты придумываешь?

   РАСКАТОВ.  (поёт) Что-то с памятью моей стало, то, что было не со мно-о-ой...

   БЕЛЕЦКАЯ.  (Сергею) А Вы помните, что надо позвонить?

   СЕРГЕЙ.  Уже набираю… (звонит)  Алло! Ну что там?.. Подожди секунду! (прижимает трубку к груди) Сказал, «придумайте чего-нибудь»!

   БЕЛЕЦКАЯ.  А что Авдеев?

   СЕРГЕЙ.  У него справка есть! (дальше все говорят почти одновременно)  

   ОЛЬГА.  Давно пора было выдать!

   РАСКАТОВ. Как он это себе представляет?! Пусть звонит кому-нибудь!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Он что - с ума сошёл?! А что, раньше никак нельзя было сообщить?!

   ОЛЬГА. Не может быть, чтобы так сразу заболел!

   РАСКАТОВ.  А что, в театре никого нет?!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Моисеич вышел бы сам хоть раз на сцену!

   РАСКАТОВ.  Ну, Анто-он!..

   СЕРГЕЙ.  (пытается передавать их реплики, потом поднимает руку вверх, прижав трубку груди) Стоп!! (в трубку) Говори, я им потом передам! (нажимает на телефоне кнопку громкой связи)

   ГОЛОС ИЗ ТЕЛЕФОНА.  ...лько не надо с ними сюсюкать! Как интервьюшки давать - все умные, а тут задёргались! Я их за такие бабки продал, что сам офонарел, да втюхал буклетов четыреста штук! Они сегодня за час заработают - сколько Смоктуновский за фильм  не получал! Хотят выпендриваться, пожалуйста - пусть оплатят неустойку, транспортные расходы и вернут аванс! Да, остальные бабки отдашь только после спектакля! Слышишь меня?! Пьеса мёртвая, она уже десять лет как умерла, на этих «выселках» её никто не видел, можно «лепить горбатого» сколько душе угодно! Пусть наши гастролёры идут на сцену, а там играют хоть «Кошкин дом», все равно никто не поймёт! Нет Авдеева - да и хрен с ним, в договоре про него ни слова, лишь бы на сцене была Мими и еще трое! Так что пусть нарядят Валерика спящей красавицей, положат в углу, а сами за него всё скажут! Давай, родной, не подводи меня, я на тебя надеюсь! Всё! Мне пора, знаешь, что сегодня в театре творится?! Передай им, что всех нежно целую! Во все места! Пока!

 

                               Короткие гудки, немая сцена.

 

   РАСКАТОВ.  Во сюжет!

   ОЛЬГА.  И что нам его поцелуи?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Но что же делать?.. По хорошему - надо бы отказаться.

   РАСКАТОВ.  Исключено!

   ОЛЬГА.  Ничего себе! А какой стати я сюда приехала?!

   РАСКАТОВ.  Я с аванса долги отдал... (Сергею) А что он там про деньги говорил?

   СЕРГЕЙ.   На месте! (демонстрирует четыре конверта) Втроём не сыграете?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Четверых англичан?!

   ОЛЬГА.  Тофик, может, по театрам не ходит, но считает наверняка хорошо!

   РАСКАТОВ.  Две роли тоже не сыграть… Как говорится - одним задом на два унитаза не сядешь. В общем, делать нечего, надо сажать на сцене кото-то «за болвана» и самим говорить... Что-то похожее было, когда мы играли в этом... как его... Мухо...

   БЕЛЕЦКАЯ, ОЛЬГА.  В Залесске!

   РАСКАТОВ.  (Сергею) Мы как раз обмывали Авдеевское звание... Он где-то раньше зарядился, потом добавил... Со мной... А после всю пьесу мычал! Мы за ним каждое слово  повторяли, а то бы зал нич-чего не понял!

   ОЛЬГА.  (Белецкой) Никогда не забуду, как Вы сказали в начале того спектакля:

«Знакомьтесь - это мой сын Джеймс. Можно, он посидит у окна - его разморило в дороге»!  Когда Вы успели это придумать?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Не знаю, как-то само собой ...   А Ян Карлович не может заменить?

   СЕРГЕЙ.  Да вы что, на нём сегодня и звук, и свет!

   РАСКАТОВ. Остается Валерик…

   СЕРГЕЙ.  Позвать? (открывает дверь на сцену) Валерик!.. Валерик!!!.. Можно тебя?!

 

Входит и останавливается на площадке Валерик: несуразный, неопределённого возраста человек. На нём выцвевший рабочий халат, серые штаны, очки «а-ля Джон Леннон», длинные светлые волосы, ходит немного боком, заикается, говорит растягивая слова. 

 

   ВАЛЕРИК.  Ну?

   ОЛЬГА.  Это, конечно же, Джеймс! (Белецкой) Мисс Диверс, вы так похожи, но он взял только самые тонкие ваши черты...

   РАСКАТОВ.  Да, блин, одно лицо... Валерик, ну-ка скажи: «Для ленча, пожалуй,  рано - я три часа назад пообедал в гольф клубе»!

   ВАЛЕРИК.  Во вы г-гоните!  Это у вас к-кайф такой, или у меня крыша  отъехала?

   ОЛЬГА.  Всё нормально, у нас…  Скажите -  вы закончили?

   ВАЛЕРИК.  Ага. Карлыч уже н-наверх пошёл, к Вольдемару, скоро будем зрителей п-пускать. Я зайду? (показывает на правую дверь)

   СЕРГЕЙ.  Имеешь право.  

   ВИКА.  (выходит, сталкиваясь с Валериком) Осторожнее! И так еле отчистила! Кто этот материал придумал, ваще уже, полный отстой!

   БЕЛЕЦКАЯ.  (показывая на Вику) Обратите внимание! А ведь неплохая партия для Джеймса!

   ОЛЬГА.  Вы правы, мисс Диверс.

   ВИКА.  Чё теперь, все будем прикалываться?

   СЕРГЕЙ.   Все!

   ВИКА.  Да ну вас! (идёт гладить)

   БЕЛЕЦКАЯ.  Но Вы, Серёжа, больше всех! Особенно когда пойдете с нами на сцену  вместо Антона!

   СЕРГЕЙ.  Вы шутите?

   БЕЛЕЦКАЯ.  И гениально сыграете «моего сына»! Комплекция у Вас такая же, так что с авдеевскими костюмами проблемы не будет.

   СЕРГЕЙ.  Я же никогда... Я же слов не знаю!

   РАСКАТОВ.  Спросишь у Валерика!

   ОЛЬГА.  А завтра объясните вашему дяде - почему артисты иногда могут позволить себе немного повыпендриваться! Думаю, у Вас найдётся достаточно аргументов!

   РАСКАТОВ.  Да, брат, (отечески обнимая) держись ко мне поближе, теперь (цитируя фразу из мультфильма про Маугли) «мы с тобой одной крови - ты и я»! Не трусь,  дядя Лёва рядом!

   СЕРГЕЙ.  (сбрасывая руку) Да вы что, серьезно?! Я вообще сцены боюсь!.. К тому же я - администратор!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Вот и славно! Кому же, как не Вам, спасать положение?

   ОЛЬГА.  (Сергею) Справитесь! Не может быть, чтобы Вы никогда не выходили на публику! Наверняка в самодеятельности участвовали!

   СЕРГЕЙ.  Нет.

   ОЛЬГА.  Даже в школе?

   СЕРГЕЙ.  Даже в школе не могли заставить.

   ОЛЬГА.  А что так?

   СЕРГЕЙ.  Ну... Это после истории в детском саду... Я должен был танцевать матросский танец... Долго репетировал, говорили, что получалось...

   ОЛЬГА.  Кто говорил?

   СЕРГЕЙ.  Мама... В общем, переволновался, и, как только меня объявили, я...

   РАСКАТОВ.  Описался?

   СЕРГЕЙ.  Сознание потерял!

   ОЛЬГА.  Вспомнили! Когда это было!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Серёжа, пришло время выбросить из головы  детские страхи, набрать полную грудь воздуха, смело выйти на сцену  и...  

   РАСКАТОВ.  Обкакаться.

    БЕЛЕЦКАЯ. Ну о-очень смешно!! (Раскатову) Чему ты радуешься?! Ты помнишь, как сам дебютировал?

   РАСКАТОВ.  Да как все...

   БЕЛЕЦКАЯ.  Нет, не как все! Знаете, что сказал этот шутник (указывая на Раскатова) в свой первый выход?.. А ничего! Вышел с мизерной ролькой, забыл своё «Кушать подано» и встал посреди сцены. К полу прирос так, что втроём еле вытолкали! Представляете? Ему пытались подсказать, но он был нем, как сфинкс!

   РАСКАТОВ. Тоже мне - подсказчики! Стою в форме немецкого солдата, мысли разбегаются, а справа НАРОДНЫЙ АРТИСТ шипит прямо в ухо: «Бабушка не разрешает мне в трусиках купаться"! Какая бабушка в антивоенной драме Бертольда Брехта?!.. Да если б он промолчал, я бы вспомнил! Потом спрашиваю - откуда это взялось,  а  он мне - вдохновение, блин, порыв!..

   БЕЛЕЦКАЯ.  Ладно, всё это лирика, текста-то Сергей действительно не знает!

   СЕРГЕЙ.  Вот именно! Что я буду делать, если всё пойдёт наперекосяк?

   ОЛЬГА.  Танцевать матросский танец!

   РАСКАТОВ.  По-английски сдержанно идёшь вприсядку, вот так! (показывает)

   ОЛЬГА.  Или так! (показывает другое движение)

   БЕЛЕЦКАЯ.  Довольно вам! (Сергею) Постойте, а помните моего шофёра, ну... племянника? У него ещё была эта штучка, (показывает на ухо) может Вам такую же приспособить?

   СЕРГЕЙ.  Зачем?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Чтобы слова подсказывать!

   СЕРГЕЙ.  Откуда?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Отсюда. Этот телефон, кажется, городской?

   РАСКАТОВ.  Точно! Звоним, говорим, ты повторяешь, и ёк проблем!

   ОЛЬГА.  Хорошая идея! Кстати, наушник у меня в машине есть, правда телефон отключили. С утра собиралась немного на счёт кинуть, да всё некогда было.

   СЕРГЕЙ. Как раз с деньгами у меня всё нормально. (достаёт мобильный телефон) Значит, вы предлагаете замаскировать наушник...

   ОЛЬГА.  Ну-ка, ну-ка? Нет, не получится, у меня фирма другая, моя гарнитура к Вашему телефону не подойдёт. (все в раздумьях)

   ВИКА.  Тоже мне - заморочка. (Сергею) Симку перекинь!

   СЕРГЕЙ.  Какую симку?

   ВИКА.  Ну вы тё-ёмные! Ваще уже! Сим-карту с твоей «мобилы» переставь на её «мобилу»!

   СЕРГЕЙ.  Ладно, а как вы здесь услышите то, что говорится на сцене?    

   ВИКА.  Да чё вы паритесь? Это Яна Карловича напряги!

   СЕРГЕЙ.  Действительно - «устами младенца»… И всё-таки я как-то…

   ОЛЬГА.  Что Вы «ломаетесь»? Неужели не понимаете, что другого выхода нет?!

   СЕРГЕЙ.  Да, всё я понимаю… Ладно, только сами будете меня откачивать, если что!.. Так, Ян Карлович наверху... (набирает номер по местному телефону) Ян Карлович? Это Сергей. Дело есть -  мы должны чётко слышать то, что происходит на сцене! Нет, через дверь слов не разобрать. Очень надо, потом объясню!.. Лады, ждём!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Что он сказал?

   СЕРГЕЙ.  Сказал: «Не вопрос»! (Ольге) Давайте ключи, я сбегаю, какая машина?

   ОЛЬГА.  (доставая ключи) Красный "гольф", перед входом, а наушник в «бардачке».

   СЕРГЕЙ.  Я мигом. (убегает)

   ВИКА.  (Раскатову) Ну чё, одеваться будем?

   РАСКАТОВ.  Будем, Викуся, будем... (переодевается за ширмой, Вика помогает)

   БЕЛЕЦКАЯ.  Я, пожалуй, тоже переоденусь. (берет костюм и идет за другую ширму)

   ОЛЬГА.  Пора с пьесой определиться - что будем выбрасывать, что оставлять. (берёт из сумки текст) Давайте так - каждый на своём экземпляре поправит.

   РАСКАТОВ.  А я дома забыл.

   ОЛЬГА.  Тогда пишите на моём! А мы тут с Милой Михалной. (Белецкой) Вы-то взяли, я надеюсь?

   БЕЛЕЦКАЯ.  А как же! Я на свою память давно уже не полагаюсь.

   ОЛЬГА.  Опять кокетничаете? Да всё у вас в порядке! Не то, что у некоторых…  (заходит за ширму к Белецкой, все погружаются в чтение)

 

За правой дверью шум. Вдруг дверь с грохотом открывается и вваливается, чуть не падая Валерик.  

 

            ВАЛЕРИК.  Во г-глюки, а... Прикинь - в другую сторону открывается... Опа!.. А где все? Чё, уже началось?! (открывает дверь сцены, прислушивается, пожимает плечами, идёт к столу, жадно ест)

   БЕЛЕЦКАЯ.  (Валерику) Можно не спешить, времени ещё...

   ВАЛЕРИК.  (вздрагивая) Д-да что я там догнался-то?! Тока две затяжки!.. (озирается, облегчённо вздыхает) Н-ну, вы даёте! П-предупреждать надо, если

 зама-маскировались!.. Прямо к-как партизаны! К-когда такая шуга -  завернуться м-можно! Я тут хотел немного... хотел немного...

   БЕЛЕЦКАЯ.  Чего немного?..

   ВАЛЕРИК.  П-позвонить! По м-местному телефону хотел немного К-Карлычу позвонить... Опа... Н-номер забыл... Во ништяк!.. Прикинь?!..  Тока помнил, и как будто торкнуло!.. Прикольный т-такой номер...  Во прикинь, тута написано - ноль три! (смеётся) Ноль т-три!.. П-представляете? Вот вас п-плющит не мерено, вы на-набираете скорую п-помощь, типа ноль-три, а там Ка-а-а-арлыч!! (заливается смехом) Вы ему: «Сп-пасите, ага, надо срочно соскочить»! И тут Карлыч на тачке с к-к-крестом - жжжжж! П-рямо сюда, в б-белом халате, они все тут в б-белых халатах. И Карлыч, важный т-такой: «Это скорая п-помощь, кого пропёрло? Щас мигом догонимся»!... (с трудом прекращает смеяться) О-ой, не могу-у... У-ух... Опа! Карлыч сказал мне г-где быть? На сцене! А я где?.. А чё я тогда тута делаю?.. (уходит на «сцену»)

   БЕЛЕЦКАЯ.  У меня такое ощущение, что он какой-то странный.

   ВИКА.  Вам две затяжки - и будете такая же!

   ОЛЬГА.  Ладно, проехали, давайте работать!

   РАСКАТОВ.  И то... Викуся, дальше я сам!.. (Ольге и Белецкой) Итак, в начале всем четверым надо быть на сцене! Начало без Джеймса - это чушь собачья.

   ОЛЬГА.  Мила Михална, скажите Вашу реплику про уставшего сына!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Обязательно… Идём по тексту без изменений до слов: «...Вы же будете завтра на ипподроме»? После мы с ним уходим за кулисы... Это займёт минут...

   РАСКАТОВ.  Пятнадцать. Играем так же, как в этом, как его... Мухо...

   БЕЛЕЦКАЯ, ОЛЬГА, ВИКА.  В Залесске!!! 

   РАСКАТОВ.  Да хорошо, хорошо - в Залесске, успокойтесь!..  Потом что?

   ОЛЬГА.  Потом лорд беседует с дочерью, (Раскатову) это мы с Вами... А дальше,  где Памела принимает Джеймса, выкинем, и целых… две страницы минус! А? Как вам?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Нельзя, на этих страницах у вас зарождается чувство! 

   ОЛЬГА.  Да ну его! Обойдёмся!

   РАСКАТОВ.  Убрать любовную линию? А о чём тогда это произведение? Не поймут же!

   ОЛЬГА.  Чего не поймут?

   РАСКАТОВ.  Пьесу не поймут, если там не будет «про любовь»!

   ВИКА.  (у стола) Лав стори надо обязательно, а то пипл не схавает!

   РАСКАТОВ.  (Ольге и Белецкой) Слышите мнение народа?

   ОЛЬГА.  Даже если выкинем чувства, там же всё остальное «про любовь»!

   РАСКАТОВ.  Это кого и к кому?

   ОЛЬГА.  К деньгам!.. Всё лишнее вырежем, и останется только сильная, чистая,  трепетная любовь к деньгам! Поверьте, в зале не будет равнодушных!

   РАСКАТОВ.  А что, я – за!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Грустная получится пьеса…

   ОЛЬГА.  Зато правдивая! Так... Мисс Диверс приходит к лорду, приносит свои «липовые» бумаги... потом появляюсь я... (Раскатову)  Дальше мы остаемся с Вами вдвоём до слов: «... и скажи дворецкому, пусть пригласит Джеймса»! Есть?

   РАСКАТОВ.  Где это?.. Ага, нашёл, мы с ним беседуем... Пожалуй, многовато у него разговоров… А что, если их тоже в корзину - там всё о чувствах к Памеле, но мы  эту линию аннулировали… И получится, что я ему нотацию читаю? Как через... пять страниц, когда мы снова один на один? Очень уж одинаково...

   ОЛЬГА. Минус ещё пяток!

   ВИКА.  (подавившись) Офигеть!

   РАСКАТОВ.  То есть?

   ОЛЬГА.  Что тут непонятного - две похожих сцены, между ними пять страниц... Вжжик, и два эпизода играем как один длинный!

   РАСКАТОВ.  Круто! Это значит отсю-юда... Вот сюда... Потом вступаешь ты, Милочка, «сыночка твоего» мы отправляем и…  Дальше что? Чешем по тексту до...

   ОЛЬГА.  А до финала! Дальше нет ни одного эпизода, где мы сразу все заняты! Чего мудрить, он уже освоится, мы подскажем! Вот и получится на час! Лев Палыч, Вам переодеваться меньше всех, сделайте милость, уберите явные несуразности и всё сократите до минимума! А то я ничего не успею!

   РАСКАТОВ.  Я? Один?!

   ОЛЬГА.   Можете Вику в помощницы взять, Вы уже сработались. И переодевайтесь, пожалуйста, быстрее!

 

            Вбегает запыхавшийся Сергей. Он начинает возиться с телефонами и 

       приспосабливать к уху мобильную гарнитуру. 

 

   СЕРГЕЙ.  Там народу - не протолкнёшься, и все в белых халатах!

   РАСКАТОВ.   Для стерильности, чтобы «ТАСЮ" не заразить!

   СЕРГЕЙ.  Пришлось в обход, к тому же не хотелось...

   РАСКАТОВ.  Рыльцем светить?

   СЕРГЕЙ.  Чего?

   РАСКАТОВ.  Есть такое выражение в шоу-бизнесе.

   СЕРГЕЙ.  Запомню! Правда, от него чем-то попахивает…

   ОЛЬГА.  От всего шоу-бизнеса попахивает! Лев Палыч, вы скоро?

   РАСКАТОВ.   Уже иду. (Выходит в халате, шароварах, туфлях с загнутыми носами и шапочке с кисточкой) Ну и как я вам? А? Викуся, выйдете за меня?

   ВИКА.  У Вас чё, другой заморочки нет?

   РАСКАТОВ.  Да есть - мне тут ещё работать и работать... (начинает править тексты)

   ОЛЬГА.  Мила Михална, я туда пойду, чтобы Вам не мешать! (берёт костюм, идёт за освободившуюся ширму, переодевается)

   СЕРГЕЙ.  Так, звонок отключен, телефон в кармане, наушник сюда… Всё! Готово! (Вике) Набери меня вот... по этому номеру, пожалуйста! (пишет номер на листке и кладёт рядом с телефоном

   ВИКА.  Щас, сделаем! (набирает номер) Аллё!

   СЕРГЕЙ.  (возится с кнопками) Говори чего-нибудь!

   ВИКА.  А чё говорить?

   СЕРГЕЙ.  Да что хочешь.

   ВИКА.  Про чё?

   СЕРГЕЙ.  Придумай что-нибудь!

   ВИКА.  Ну... Ну не знаю я, чё говорить!

   СЕРГЕЙ.  Стихи читай!

   ВИКА.  Какие стихи?

   СЕРГЕЙ.  Любые!

   ВИКА.  Не знаю, сам читай! Ваще уже!

   РАСКАТОВ.  Викуся, я тут подумал на досуге и решил - не выходите за меня!   

   ВИКА.  Больно надо! Чё, думаете, за Вами песок собирать и грелки ставить - это мне в кайф? Вам же секс по барабану, а я девушка юная, мне пока ещё не всё равно!.. Чё за жизнь, если я могу три раза в день, а Вы три раза в год?!

   СЕРГЕЙ.  (Вике) Молодец, спасибо, получается, если захочешь!

   ВИКА.  Я всегда хочу!  

   БЕЛЕЦКАЯ.  Серёжа, извините, что перебиваю, можно совет?

   СЕРГЕЙ.  Буду благодарен.

   БЕЛЕЦКАЯ.  У кого-то из «великих» описан метод, позволяющий артисту создать себе необходимое настроение - нужно вызвать из глубины сознания уже пережитую ранее и зафиксированную памятью эмоцию. Если надо играть грусть - вспомните что-нибудь плохое, а если радость - что-нибудь хорошее или красивое! Понятно?

   СЕРГЕЙ.  Спасибо, я попробую.

   БЕЛЕЦКАЯ.  Попробуйте, голубчик. А сейчас поставьте, пожалуйста, чайничек!

 

 Сергей проверяет  наличие воды, нажимает кнопку - не работает, находит причину - не включено в розетку, которая располагается под столом. Встаёт на четвереньки, лезет под стол, втыкает вилку и замирает, так как из этой точки видит за ширмой Ольгу в нижнем белье. Ольга чувствует на себе взгляд, но не подаёт вида, понимая, что хорошо смотрится и продолжает  раздеваться. Говорит, не глядя на Сергея.

 

   ОЛЬГА.  Что, так и будете стоять?

   СЕРГЕЙ.  А можно?

   ОЛЬГА.  Ну, если нравится...

   СЕРГЕЙ.  Нравится.

   ОЛЬГА.  Нравится вот так стоять?

   СЕРГЕЙ.  Нравится то, что я вижу. Теперь мне, пожалуй, легко будет  вспомнить что-нибудь красивое.

   ОЛЬГА.  (польщена) Уроки Игоря Моисеевича?

   СЕРГЕЙ.  Что вы имеете в виду? 

   ОЛЬГА.  Комплименты.

   СЕРГЕЙ.  Это врождённое,  дядя тут ни при чём.

   ОЛЬГА.  И часто Вы используете ваши врождённые способности?

   СЕРГЕЙ.  Впервые за последние несколько лет. 

   ОЛЬГА.  Да ла-адно...

   СЕРГЕЙ.  Отвечаю!

   ОЛЬГА.  А что так?

   СЕРГЕЙ.  Повода не было.

   ОЛЬГА.  Обходились одним напором?

   СЕРГЕЙ.  Напор, это не мой метод. А комплименты хороши, когда они соответствуют действительности, иначе всё похоже на лесть.

   ВИКА.  (стучит Сергея по «мягкому месту») А кое-кто очень похож на бобика!

   СЕРГЕЙ.  (вздрагивает, ударяется головой об стол) Чего тебе?

   ВИКА.  Ты ещё хвостом завиляй! Вылазь давай, одеваться пора!

   СЕРГЕЙ.  Второй раз повторяю - не груби старшим! (встаёт) Видишь - занято везде, чего пристала?

   ВИКА.  Стоит на карачках и тащится! Иди, переоденься в туалете, а то не успеешь!

 

Сергей берёт костюм и уходит. Открывается дверь сцены, задом входит Валерик, заносит колонку, за которой тянется шнур.

 

   ВАЛЕРИК.  А вот и п-подзвучка. (показывает Вике на бюст) Слышь, подвинь 

д-дедушку! (ставит, включает в розетку)

   РАСКАТОВ.  Получилось?

   ВАЛЕРИК.  Ага. (всем) Этой ручкой можно д-делать громче или тише, если чё! (подходит к столу, набирает номер, жадно ест) (в трубку) Ян Карлович, это я. Ну всё, монитор я им припёр! (всем) Щас К-Карлыч музон врубит – кайфонёте! (в колонке щёлкает, фонит)

   ГОЛОС ЯНА КАРЛОВИЧА. (сейчас и в дальнейшем все ГОЛОСА звучат из колонки) Вольдемар, не выделывайся, лучше пальцем покажи!.. Какая кнопка? Красная? И чего?.. Музыка? А к ним идёт?... А чего идет?.. Понял! Нажимаю красную кно... (в колонке звучит музыка с середины музыкальной фразы)

   ВАЛЕРИК.  (в трубку) Ян Карлович!.. Ян Карлович!.. Покатило!.. Всё ништяк, пошёл музон! Ага, вст-тавляет не по-детски!.. (музыка резко обрывается)

   ГОЛОС ЯНА КАРЛОВИЧА.  Дорогие радиослушатели, г-г-г-г, передаём концерт по заявкам, г-г-г-г... (чуть тише) Всё, Вольдемару больше не наливать!.. Ну и зачем ты «кружок» сюда притащил? Вале-ерику предай, пусть он артистам отнесёт!  Вы что тут, все обмороженные? (с полной громкостью) Звонки будем давать, или ещё подождём? Аллё, там есть кому трубку взять?!

   РАСКАТОВ.  (забирает трубку и говорит в неё) Это Раскатов. Звонки давай, перед смертью не надышишься! Да, мы тут подсократились до одного отделения… Я с Валериком передам исправленный текст.  Ты всё поймешь, не в первый же раз!

   ГОЛОС ЯНА КАРЛОВИЧА.  Ладно, разберёмся. (снова чуть тише) Так, нажимаем красную кнопку, г-г-г-г, и Америке швах... (голос обрывается)

   ВАЛЕРИК.  Всё, чуваки, я похилял. (забирает текст, уходит на сцену)

   БЕЛЕЦКАЯ.  (выходя из-за ширмы) Ну вот я и готова. Вика, посмотрите, пожалуйста, - с костюмом всё в порядке?

   ВИКА.  А ну... Всё нормуль!  (слышен первый звонок) 

   БЕЛЕЦКАЯ.  Вот и славно… (идёт к столу) Лёвушка, ты готов?

   РАСКАТОВ.  Вроде да. (тоже подходит к столу) Может, по капельке?

   ОЛЬГА.  Лев Палыч, мы знаем Ваши капельки! Рано ещё! (выходит из-за ширмы и тоже идёт к столу) Вик, а у меня что там, сзади?

   ВИКА.  Шоколад.

   ОЛЬГА.  Какой шоколад, где?

   ВИКА.  Ну, так говорят. Это значит - всё супер!

   РАСКАТОВ.  Дамы, смотрим сюда, не отвлекаемся! (листают пьесу)

   ОЛЬГА. Ну что, вроде всё понятно, только вот здесь - я к нему равнодушна, а Джеймс  пытается меня поцеловать!

   РАСКАТОВ.  А что страшного? От поцелуя ещё никто не умирал.

   ОЛЬГА.  Да, как-то нелогично.

   БЕЛЕЦКАЯ.  В жизни, Оленька, всё нелогично.

   ОЛЬГА.  Но он же не лезет с поцелуями к лорду!

   РАСКАТОВ.  Потому что лорд – мужчина!

   ОЛЬГА.  Нынче мужчинам всё равно с кем, лишь бы целоваться!..

 

Звучит второй звонок. Появляется Сергей, его оглядывают и оценивают. 

 

   СЕРГЕЙ.  Не всем и не всё равно!

   РАСКАТОВ.  А ну… «поворотись-ка, сынку»!

   БЕЛЕЦКАЯ.  «Породы» не хватает... А попробуйте встать вальяжно: ножку немного вперёд, бёдрышко немного вправо... Но не так же! У Вас получился не английский аристократ, а...

   РАСКАТОВ.  Придорожная проститутка. О, вспомнил! Стоит дама…

   БЕЛЕЦКАЯ.  Лёвушка! Я тебя укушу!

   РАСКАТОВ.  Скажи куда - я это место подготовлю!

   ОЛЬГА.  Ну хватит, а!

   РАСКАТОВ.  Может, всё-таки, «сто грамм для храбрости»?

   БЕЛЕЦКАЯ.  После спектакля!

   РАСКАТОВ.  Всё, уйду я от вас, недобрые вы. (уходит в туалет) 

   ВИКА.  Вот шут гороховый!

   БЕЛЕЦКАЯ.  А Вы знаете, Вика, что он тридцать лет назад похоронил жену и дочь? Сам их на юг отправил, сам путёвку пробивал… Ему сказали, что у автобуса колесо лопнуло, и они с обрыва летели метров двести… Как он их любил… Ведь Лёвушка больше так и не женился! Он эту боль свою до сих пор в себе носит!

   ВИКА.  Надо же! Не подумала бы… Ой, можно я немножко спектакль погляжу?  

   ОЛЬГА.  А кто здесь останется? А помочь, если что?

   ВИКА.  Ну хоть немного, только начало! Вы всё равно сначала все там будете!..

   БЕЛЕЦКАЯ.  Когда-нибудь точно все ТАМ будем...

   ОЛЬГА.  Вы как - пусть посмотрит? (все пожимают плечами.) (Вике) Только заранее найди, где спрятаться и пробирайся, чтобы тебя не увидели.

   ВИКА.  Я же не тупая! Чё я, не понимаю?

   БЕЛЕЦКАЯ.  И пожалуйста, не задерживайтесь! Когда мы с Сергеем со сцены засобираемся, Вы сразу за нами, ладно?

   ВИКА.  Ладно! Щас вернусь.

   ОЛЬГА.  Да уж будь добра! (Вика уходит на сцену)

   СЕРГЕЙ.  Кстати, правая нижняя кнопка на телефоне называется «рэ-ди-ал», это повтор последнего номера! Просто нажмите сюда, и у меня зазвонит. Всем понятно?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Понятно. Знаете, Серёжа, я однажды прочла в каком-то детективе: там главный злодей надевал слуховой аппарат для того, чтобы отвлечь внимание от лица. И это ему удавалось: все, кого просили описать преступника, говорили о каком-то устройстве, а не о внешности - они её просто не помнили! Что, если мы не будем прятать Ваш наушник, а Вы станете постоянно трогать его пальцем и всё время переспрашивать…  как будто не расслышали? Вот так: (показывает) «А?.. Что?» Уж поверьте, и Вам будет проще, и нам спокойнее.

   СЕРГЕЙ.  Хм... Резонно.

   ОЛЬГА.  А если в придачу ещё и шепелявить...

   СЕРГЕЙ.  Зачем?

   ОЛЬГА.  Как зачем, чтобы оправдать Вашу слабую дикцию!

   СЕРГЕЙ.  Думаете, поможет?

   ОЛЬГА.  А то! Кстати, Вы умеете шепелявить? Ну-ка скажите: «Шлон шошёт шошку».

   СЕРГЕЙ.  Шлон шошёт шошку.

   ОЛЬГА.  Талантливо! Закрепите и можете использовать в повседневной жизни!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Ну ради Бога - серьёзнее! И ещё, Серёжа, Вы никогда не изучали  театральную историю?.. Не читали  книги по мастерству?.. И, конечно же, не стояли, часами перед зеркалом?

   СЕРГЕЙ.  Что я, ненормальный, что ли?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Тогда вряд ли стоит ожидать, что Вы, ничего не зная о сверхзадаче, о работе актёра над ролью, о предлагаемых обстоятельствах, вдруг выйдете на сцену и достоверно изобразите английского денди. Но Вы можете сыграть его качественную характеристику, максимально её усилив!

   СЕРГЕЙ.  То есть?

   БЕЛЕЦКАЯ.  Поясню: как выглядит Ваш персонаж - никто не знает! Значит  играйте не просто Джеймса, а КАКОГО-НИБУДЬ Джеймса! Пусть он будет хромым, косым, просто пьяным, наконец, это отвлечёт зрителя от Вашей неумелой игры!

    ОЛЬГА.  Мила Михална, я Вас обожаю! (Сергею) От позора вы спасены, запомните это! Хромать мы не будем, а вот… Вы напивались когда-нибудь?

   СЕРГЕЙ.  Ну…

   ОЛЬГА.  Помните - что делали, как выглядели?

   СЕРГЕЙ.  Лучше не вспоминать...

   ОЛЬГА.  Представляю себе.

   СЕРГЕЙ.  Не представляете.

   ОЛЬГА.  Хорошо, вспомните... скажем, как выпили в первый раз.

   СЕРГЕЙ.  Не буду.

   ОЛЬГА.  Почему?

   СЕРГЕЙ.  Не хочу.

   ОЛЬГА.  Второй.

   СЕРГЕЙ.  Тоже не хочу.

   ОЛЬГА.  Третий.

   СЕРГЕЙ.  Не помню... (слышен второй звонок)

   ОЛЬГА.  Трудно с Вами. Ну ладно, вспомните пьяницу, которого Вы хорошо знаете, и попытайтесь его изобразить!

   РАСКАТОВ.  (выходит, слышит последнюю фразу) А вот это не проблема - наливай!

   БЕЛЕЦКАЯ.  (сокрушённо) Пришёл и всё опошлил... Лёвушка, ты что, не видишь - люди работают! Мы пытаемся выкрутиться, а ты паясничаешь!

   РАСКАТОВ.  Хотел помочь…

   ОЛЬГА.  «Идиот»!!

   РАСКАТОВ.  Ну знаете, есть же предел!

   ОЛЬГА.  (Раскатову) Да я не Вам! (всем) Джеймс – «идиот»!! Это же так очевидно!  Оправдывается всё сразу, и что глухой, и что шепелявый, и что целоваться лезет!

   РАСКАТОВ.  Автор бы нас не понял!

   ОЛЬГА.  Во-первых, мы ему не скажем, во-вторых, автор давно уже умер, а в-третьих, может, ему бы понравилось! Сергей, изобразите, пожалуйста, «дебила»!

   СЕРГЕЙ.  Как это?

   ОЛЬГА.  Допустим, так. (движется, показывая «дебила»)

   РАСКАТОВ.  Или так. (параллельно показывая

   БЕЛЕЦКАЯ.  Так тоже можно. (присоединяется к показу)

   ВИКА.  (входит) Ни фига себе - доприкалывались!.. Чё тут было-то?

   СЕРГЕЙ.  Чего тут только не было... Ладно, я понял. Всем спасибо...

   ГОЛОС ЯНА КАРЛОВИЧА.  Эй, на шхуне, г-г-г-г, объявляется минутная готовность! Кто не спрятался - я не виноват! Г-г-г-г... Ни пуха! (все крестятся, идут к сцене)

   БЕЛЕЦКАЯ.  Серёжа, у каждого помещения есть свой домовичёк, свой Барабашка. Так, и у каждой сцены есть свой дух. Я всегда у него прошу помощи перед выходом. Можете смеяться, но он там, за этой дверью... (открывает дверь сцены, за ней стоит Валерик, у него в руках сиденье от унитаза)

   ВАЛЕРИК.  Это вам. Оттуда... (палец вверх) Вольдемару из дома п-принесли.

   РАСКАТОВ.  Точно - всем духам дух! (слышен третий звонок) 

   ВИКА.  Нашёл время!..

   ВАЛЕРИК.  Чё, н-не надо, что ли?

   ВИКА.  Давай сюда! (забирает сиденье, надевает на бюст) Пошли, ваще уже! (уходит с Валериком на сцену, звучит музыка) 

   ОЛЬГА.  Ну, мне тоже пора! (уходит на сцену) 

   РАСКАТОВ.  Старик, это как девственность терять - только сначала страшно!

   СЕРГЕЙ.  Доводилось?

   РАСКАТОВ.  Много раз!..

   БЕЛЕЦКАЯ.  Да иди уже!

   РАСКАТОВ.  Всё, бегу... (уходит на сцену, музыка стихает)

   БЕЛЕЦКАЯ.  Какой-то Вы, Серёжа, влажный, что это с вами?

   СЕРГЕЙ.  Давно так не волновался!

   БЕЛЕЦКАЯ.  Всё обойдётся, не переживайте!..

   ГОЛОС РАСКАТОВА.  «Памела, я вижу, ты уже здесь? Как ты думаешь - это ничего, что я встречу их вот так, по-домашнему?»

   ГОЛОС ОЛЬГИ.  «Как хочешь, папа. Это твой дом и ты можешь в нём ходить как тебе заблагорассудится!»

   ГОЛОС РАСКАТОВА.  «Зная  твой характер, я могу сделать вывод, что сегодня ты настроена миролюбиво. И это замечательно, ведь они уже поднимаются по лестнице. Попробуй остаться такой и в дальнейшем! Ты уже не та маленькая девочка...»

   БЕЛЕЦКАЯ.  (убирает звук) Серёжа, оставьте это выражение лица, это то, что надо! Ну что ж, пойдёмте, и да поможет нам Бог! (уходят на сцену, закрывая за собой дверь

 

                                                                                            КОНЕЦ  ПЕРВОГО  ДЕЙСТВИЯ.

 

Действующие лица

Второе отделение